— Ты всегда была наглой, — прошипела Карина. — Думаешь, уедешь туда, станешь кем-то? Ты вернёшься с пустыми руками. Без работы, без будущего. Потому что ты никто, Лия. Всегда была и останешься никем.

Её слова ударили, как плеть, но я не отвела взгляда.

— А ты всегда была завистливой.

Карина вскинулась:

— Завистливой? Серьёзно? Это ты мне завидуешь! Я — лицо рекламной кампании, у меня контракты, фотосессии, а ты... ты сидишь в комнате и рисуешь платья, которые никто не наденет!

— Зато я делаю это сама, — холодно ответила я. — Своим умом, своим трудом. Не с папиными связями и не маминым вкусом, который ты копируешь с десяти лет.

Карина побледнела, её пальцы сжались в кулак.

— Прекратите, — сказал отец, не повышая голоса, но с той твёрдостью, которую нельзя было игнорировать.

— Нет, пусть говорит! — Карина уже почти кричала. — Пусть скажет, как она смотрит на всех нас свысока!

Я сдерживала дрожь в руках, но внутри уже пылало. Меня раздирало на части — годами сдерживаемая злость, обида, недосказанность.

— Заткнись, Карина.

В комнате повисла тишина. Даже приборы перестали звенеть.

Я произнесла это чётко. Без крика. Но с такой твердостью, какой во мне не ожидали.

Карина уставилась на меня, будто не верила, что я это сказала.

Не проронив больше ни слова, я встала из-за стола. Тихо отодвинула стул, будто не желая потревожить эту ледяную тишину.

Развернулась и направилась к выходу из столовой, ощущая на себе взгляды, полные шока, осуждения или злости — неважно. Это всё осталось за спиной.

На кухне я заметила Миру. Она стояла у стойки, наблюдая за происходящим с печалью, но без удивления.

— Спасибо за вкусный ужин, Мира, — сказала я негромко, встречаясь с ней взглядом.

Она слегка улыбнулась и кивнула.

Дверь в мою комнату закрылась с тихим щелчком, и всё вокруг будто выдохнуло вместе со мной.

Я села на край кровати и провела рукой по обивке, будто прощаясь.

Лондон.

Там не будет Карины с её колкостями. Там никто не будет смотреть на меня свысока только потому, что я не такая. Там я смогу стать собой.

Я встала и подошла к рабочему столу. Там лежал последний эскиз — то самое вечернее платье, которое родилось у меня в голове ещё на подоконнике. Я аккуратно вложила его в папку, к другим.

Потом, шаг за шагом, я начала собирать последние вещи: косметичку, пару браслетов, блокнот, без которого не обходился ни один день. Всё ложилось в чемодан, как части прошлого, берущие с собой только нужное.

Я застёгивала чемодан, когда дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла Мира.

— Лия, к тебе пришла Анна, она уже поднимается к тебе, — сказала Мира, улыбаясь, и вышла из комнаты.

Я открыла дверь, и Анна, улыбаясь, прошла в комнату, оглядываясь вокруг, как будто всё было знакомо и родное. Мы обе оказались в этой комнате уже не в первый раз, но в этот момент мне казалось, что она несёт с собой какую-то свежесть, которой так не хватало.

— Так, — сказала она, оглядев комнату, — ты не будешь сидеть тут весь вечер, обещаешь? Мы с тобой не такие, чтобы прятаться в четырёх стенах.

Я засмеялась и положила чемодан на кровать, стараясь отбросить все заботы. Анна всегда умела ставить меня на нужную волну, и сейчас было не исключение.

— Ты права, — ответила я, присаживаясь на кресло, — но что ты предлагаешь?

Анна уселась на кровать, скинув сумку, и с серьёзным видом начала рассказывать:

— Ну, во-первых, мы идём на вечеринку, но не переживай, это не что-то громкое. Это маленькая вечеринка друга моего друга. То есть, людей будет не много, но всё равно будет весело.

Я кивнула, почувствовав облегчение. Это было именно то, что нужно: маленькая компания, где можно просто расслабиться и не думать о том, что не имеет значения.

— Во-вторых, — продолжала Анна, — если вдруг будет скучно или не понравится, мы всегда можем уйти и просто пойти гулять. Ты же знаешь, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, даже если все остальные будут слишком зажаты.

Я засмеялась, глядя, как она с энтузиазмом высказывает все подробности.

Лия

Пока я перебирала вещи, Анна сидела на моей кровати, с улыбкой поглядывая на меня. В её глазах не было грусти, только привычная весёлость и энергия, которой она всегда заражала меня.