— Ты всё-таки скучаешь, любимая! — почти мгновенно ответил на мой вызов Макс.

— Не строй иллюзий, Алёхин, — усмехнулась я. — Звоню делу. Рассчитываю на твою профессиональную помощь.

— Погоди, сейчас выйду, тут шумно.

Выслушав мои объяснения, бывший помычал — обычная его манера размышлять — после чего согласился пойти навстречу моим капризам.

— Только давай обсудим всё очно. Меня интересуют детали.

— Какие ещё детали? — возмутилась я. — Достаточно поверхностной оценки: родственники эти люди или нет, никто не собирается подавать на алименты или претендовать на наследство.

— Зачем тогда всё это?

— Мужчина имеет право знать, что у него есть сын. А мальчик в свою очередь, хочет познакомиться с кровными родителями. Прежде чем что-то предпринимать, я должна убедиться в жизнеспособности моей версии.

— Узнаю свою дотошную Альку!

— Я не твоя уже три года.

— Проехали. Хорошо, всё организую, но встретиться придётся. Ты же должна передать материал для исследований. Или через СДЭК пошлёшь?

— Ладно, — вздохнула я. — Передам из рук в руки, разумеется. Только скажи, что нужно. Что-нибудь доступное, не хочу раскрывать карты раньше времени.

Слушая ответ Макса, я озадаченно кивала. Придётся так или иначе контактировать с шефом. Главной трудностью было моё собственное нежелание объяснять ему цели своих странных действий. Нельзя вот так прямо в лоб попросить у человека его расчёску или зубную щётку. Решила импровизировать. Тут вырисовывалась вторая сложность. Поймать Саврасова в коридорах большая удача, на которую рассчитывать не приходилось. Попасть к нему в кабинет почти нереально. По личным вопросам принимал заместитель, а по рабочим...

Это было предметом шуток в нашем довольно многочисленном коллективе. В кабинет генерального имели возможность заходить мужчины и дамы за пятьдесят. Молодые сотрудницы туда не допускались. О том, как сложилась эта удивительная традиция, ещё в начале моей трудовой деятельности поведала Елена Ивановна. Виной всему наша ведущая китаистка Алика Петровна Юрская — руководитель отдела переводной документации. Мало того, что она уже лет десять окручивала шефа, так и на других, даже не подчинённых ей напрямую сотрудников, оказывала активное влияние. В частности, секретарша Тимофея Андреевича Наташа по просьбе Алики исполняла роль цепного цербера, не допуская к боссу юных и особенно свободных, барышень даже близко.

Обычно я и не рвалась в кабинет генерального, но теперь особый случай. Надо что-то придумывать.

До конца рабочего дня ничего путного в голову не пришло. Честно сказать, некогда было фантазировать, я занималась рассылкой — приглашала на собеседование перспективных выпускников университетов. Удача улыбнулась мне на следующее утро. Елена Ивановна пожаловалась на боль в ступне, сетуя, что придётся хромать к шефу.

— А что нужно сделать? — кивнула я на дерматиновую папку в руках коллеги.

— Приказы на подпись, — она с надеждой посмотрела на меня, — отнесёшь? Можно просто оставить у Наташи.

— Конечно! — с готовностью подхватилась я.

«Просто оставить у Наташи» меня не устраивало, я должна была прорваться в кабинет и... не знаю что. Придётся импровизировать на месте.

— На Алику не нарвись, — крикнула мне вслед Елена Ивановна.

Колдунья она что ли? В смысле, получилось с точностью наоборот.

Приёмную шефа отделяла от небольшого фойе стеклянная стена. Высокую, безумно элегантную, ухоженную брюнетку в облегающем и сильно декольтированном платье цвета морской волны я увидела заранее. Нужно было проскочить дальше по коридору, делая вид, что просто шла мимо. Увы, воодушевление близкой победой сыграло со мной злую шутку, я открыла дверь, переступила порог и только после этого осознала свой промах.

Любовницу шефа можно было назвать красивой, если б не вечно недовольное выражение на лице. Поговаривали, что Алика Петровна тратит на фитнес и салоны половину зарплаты, а она у начальницы отдела весьма значительная. Усилия стоили того. Выглядела Юрская лет на десять моложе. Никто, даже человек с очень критическим мышлением, не дал бы ей указанные в паспорте тридцать пять. Повторюсь, портило Алику и, кстати, выдавало её зрелость, лишь недовольство и злость во взгляде. Именно так она на меня и посмотрела.

Я и двух шагов не смогла сделать в направлении приоткрытых дверей кабинета, откуда доносился низкий и уверенный голос шефа. Тимофей Андреевич диктовал секретарше список поручений. Не будь на моём пути крепости по имени Алика, я бы смогла проскользнуть к Саврасову в этот удачный момент.

Я сделала шаг в сторону, Алика повторила за мной. В руках она держала толстый глянцевый журнал на китайском языке с яркой обложкой и довольно толстыми добротными листами. На мгновение мне показалось, что сейчас получу этим талмудом по голове.