— Так. Сейчас могут появиться непривычные ощущения.

— Ч-что? П-подо…

Что-то у него голос сорвался на высокие тона. Ну, я не знаю ощущения от работы кого-то чужого над собственной душой, так что не понимаю.

Я резко пробил его душу иглой, сформированной из призрачного пламени, доставая прямо до сердцевины. Если бы это сделал бы кто-то другой не призрачным пламенем, а, например, лунным пламенем, то душа бы была уже уничтожена. А так я сдерживал её от распада целительной силой призрачного пламени.

Я внутри.

Так, че это тут у нас пузырит душу. В сердцевине души были воспоминания, которые я мельком посмотрел — они не причина, был шарик, составляющий характер, которые тоже не был причиной распада и было еще три «предмета».

Гроздь шариков, соединенная канальцами — умения. Череп, испускающий зловещие пузырьки и какой-то канал. Канал соединялся с черепом и уходил куда-то далеко вообще из души… А череп создавал силу, с помощью которой и ограничивал испускаемые самим собой пузырьки.

Что тут происходит…

Так, гроздь шариков — это умения, которые развил Инэй при жизни. Самый весомый шарик здесь — это магия тьмы. Он соединялся с черепом.

Так, выходит, череп — это левый предмет. Он тут чужеродный, именно с помощью него он мог практиковать заклинания некромантии. Очень странно то, что череп до сих пор соединен каналом с чем-то, находящимся вообще где-то не здесь. По этому каналу в череп идет… Энергия смерти? Знания о некромантии?

Странно, очень странно. Ну, это во всяком случае, это излишне и душа попросту не может это сдерживать.

Я мысленно пожал плечами и отсек канал от черепа.

Иней, которого я как будто щекотал, внезапно дернулся и расширил глаза.

— Больно…

— Хм…

Я что-то неправильно сделал? Пузырьки вроде исчезли. А, ой, череп внутри его души стал тускнеть и исчезать. Стабилизируем его… Так-с, придется зажечь часть пламени внутри этого черепа, иначе ничего не выйдет — поддерживать стабильность черепа нужно постоянно.

Вот, теперь нормально. Череп, представляющий собой знания некромантии, умения некромантии и энергию смерти, очень хорошо сочетается с призрачным пламенем.

Фух, вроде все.

— Ну как?

— Меня как будто бы лишили девственности, затем полностью облапали, достали до самых внутренностей и заполнили чем-то…

Этот парень… Почему я теперь чувствую себя злодеем?

— Кхм, короче, я исправил твою проблему. Понятия не имею, но, может быть, сможем найти другого некроманта и вселить тебя в другое тело…

— А теперь ты даже не хочешь брать ответственность!

— … Да что ты, черт бы побрал твою ногу и мозги, несешь?… Давай вали из моей башки обратно в скелета.

— П-подожди!

— Пшел отсюда! — Я выпнул душу этого некроманта из себя.

— Ыаыаыа…

Фух… Черт, как же мерзко это звучало. И что за бред он нес? И почему вел себя как идиот?

— Бррр.

Дземун на меня глянул, хмыкнул и продолжил изучать пак заклинаний некроманта.

Я же задумался.

Откуда в душу некроманта шел тот канал?

— Неизвестный нижний мир. Категория опасности: Смертельная—

Темная энергия. Она витала повсюду. Даже листья деревьев, поблескивающие во тьме темными бликами темного света, были окрашены во тьму.

Проще говоря, для невооруженного глаза все тут было черным.

Но не для фигуры, что одиноко ужинала в храме. Это существо, сидящее во главе длинного стола, рассчитанного на больше сотни человек, было гуманоидной формы. Кто-то мог даже сказать, что это красивая девушка. Но после, посмотрев в глаза этой «девушке» — просто и буднично прекратить свою жизнь.

Потому что в глазах этого существа плескалась первородная смерть и искаженная жизнь. И человеком её назвать нельзя было уже очень давно… Если вообще можно было когда-то.

— Как скучно… И тихо… — вздохнула богиня смерти и некромантии, Аморсикс, — и… одиноко…

Полная тишина, прерываемая лишь стуком адамантиевой вилки по титановой тарелке. Эти предметы единственные, что выдерживали давление бога на протяжении уже около двух сотен лет. Если бы смертный увидел хотя бы один из этих столовых приборов сейчас, то захлебнулся бы слюной от представления хотя бы их примерной стоимости.

Богиня же с грустью думала, что скоро придется менять столовые приборы. А это всегда печально, ибо она, когда выходила во внешний мир, видела лишь фанатиков, превозносящих её и жаждущих силы, либо остальных — тех, кто попросту умирал от её присутствия.