Предвкушая близкую уже ночь, министр быстро зашагал в сторону дворца. Время вечных вопросов прошло. Но Пьяная Берлога, эка придумали Мечтатели! Я понимаю их пафос: устроение миров, пришпоривание прогресса, преобразование укладов, обновление цивилизации — это все мне близко, понятно. Но зачем переустройством Вселенной надо обязательно заниматься в Пьяной Берлоге, почему все дело реформирования миров должно провоняться сивушным духом — вот чего я в толк не возьму!

Начинались сумерки, приближалось то недолгое равновесие света и тьмы, когда все зыбко, все в дымке и в каждом темном углу чудится невесть что.

На смотровой площадке под самой крышей дворца стоял молодой стражник. Не раз ему приходилось слышать от старших товарищей рассказы о проклятой Святым Микой статуе Таргота, но во что только не верят эти старые дуралеи!

Парень задрал голову к темнеющим небесам с быстро и низко летящими облаками. Прямо ему в лицо яро скалился каменный воин Ужаса, громадный истукан, потемневший и потрескавшийся от времени, с занесенным мечом в руке. Парень ухмыльнулся и стал спускаться. Он успел сделать несколько шагов, когда вдруг понял, что это шаги не его. Молодой стражник остановился, а шаги — нет, гулкие, громовые, где-то над головой, и они приближались. Мерные шаги. Не человеческие. И с каждым из них в мире становилось все темней, словно само светило затаптывалось ими все глубже и глубже за горизонт.

Мир накрыло тенью — гигантская фигура застыла рядом с воином Ужаса на самом краю крыши. Черный плащ, сверкающий черным мрамором панцирь, рогатый боевой шлем — это мог быть только он, Таргот.

Плащ распахнулся, и небо стало черным. Увиденное было столь страшным, что паренек присел, а когда каменное чудовище сделало шаг и стало падать прямо на него, он просто закрыл глаза и молился, молился, молился…

Бояться надоело через минуту. Разлепил веки — на крыше только истукан Ужаса, быстро взглянул за перила — на светлеющих, далеких плитах никого, ощупал себя, живого, не каменного, и кубарем покатился вниз.

Перелетев речушку, стальной ниткой петлявшую между холмами и темными пятнами рощ, Таргот на бреющем полете прошумел над облойными лугами и спикировал прямо на облесье перед Пьяной Берлогой. Загудели моторчики. Дельтаплащ над плечами чудовища поднялся парусом и в две волны упал, приняв форму длинного, до пят, плаща. Реактивные движки зашипели в вечерней росе.

Таргот огляделся. До Пьяной Берлоги и ее коновязи, у которой переминались белые жеребцы, — рукой подать. За речкой, на фоне свинцового неба — черный контур заброшенной церкви. В стороне, над самым леском, стрекотал вертолет, уносящий Румату со товарищи. В общем — типичный средневековый пейзаж.

— А я поеду, а мне поручено! Меня просили отвести скотину к барону Пампе, я и отведу. Руки, руки пр-рочь…

Каменное чудовище отступило в тень. Из избы, явно вырвавшись из чьих-то объятий, вывалился и упал отец Кабани. Пяти минут не прошло с того времени, как он совершенно трезвым прощался с Руматой, а поди ж ты, уже пьяный в стельку отец Кабани седлал руматовского жеребца.

— Стой, стой, скотина дурная. Я тебе укушу, я тебе так укушу.

Наконец он догадался выпустить из рук пустую четверть, после чего таки взгромоздился на коня. Тот захрапел, закрутился, но, получив дубиной по ребрам, понесся прямо в сторону облесья.

— Святой Орден… плевать я хотел на Святой Орден, да попадись мне… ух ты, демон… А я вот сейчас этого демона дубьем! Но-о!

Несмотря на все понукания, жеребец стоял как вкопанный. Коню явно не нравилась гигантская черная фигура в рогатом шлеме, перегородившая дорогу.

Скакать или не скакать? От непосильных размышлений коня избавил страшный удар дубины в пах. Бедное животное взвилось на дыбы и помчало прямо на демона, воздевшего вдруг руки. То ли каменный монстр оружие какое-то применил, то ли еще что, но произошел тот редчайший случай, когда ужаса увиденного не выдержали даже лошадиные нервы-канаты, — и руматовский жеребец просто рухнул в обморок на всем скаку.

Таргот одной рукой поднял за грудки далеко не тщедушного отца Кабани, заглянул ему в лицо. Тот икнул и захрапел. Он уже спал. Просто спал. Загудели моторчики. Со второго шага по краям дельтаплаща алыми пятнышками обозначились двигатели, и чудовище со своей добычей легко взмыло вверх. Только черная тень мелькнула по свинцовому небу над лесом. И никого.

ГЛАВА 5

Дон Рэба достал носовой платок, тщательно вытер левую щеку и подбородок. Только что он предложил отцу Кабани служить Святому Ордену, а теперь «вытирал» ответ.

— На «добрых богов» надеетесь, достопочтенный отец Кабани? Думаете, всесильны они, всезнающи и придут спасать вас даже сюда, в Веселую Башню?

Отец Кабани только насупился. Он уже был трезв и, следовательно, зол. Смотрел дерзко.

— Изыди, окаянный. Не желаю я с тобой говорить. А добрые люди придут, помогут добрые люди, а уж тогда…

— Что я слышу, не угрожает ли мне добросердечный отец Кабани? Нет, это великолепно! Здесь, в Веселой Башне, мне угрожают. И кто? Добрейший отец Кабани! Вот до чего доводит якшанье с людьми, выдающими себя за богов. Ой-йо-йо, плохи мои дела, ох плохи. Пропал я, совсем пропал…