И наступила тишина.

Вероника Павловна вышла из кустов, куда она спрыгнула перед тем, как дядя Преторий, совсем забыв о своем увлечении, умчался к своим важным делам в городе.

— Спасибо, — просто сказал ей Лешенька.

— А я так боялась, так трусила, ты не представляешь!

— Но ты все сделала гениально, — похвалил ее Леша. — Этот боров так и не догадался, как ты ловко им управляла и привезла его сюда. Молодец! Порошок у тебя?

— Конечно.

— Я рисковал, — сказал Леша, — но я не мог оставить его при себе. Они могли меня обыскать.

— А меня?

— Тебя вряд ли.

— Правильно, я бы их хуже тигров исцарапала.

Тонкими пальчиками учительница достала спрятанный за лифчик пластиковый пакет.

— Зубной порошок? — спросила она.

— Пойми… — начал виновато Леша.

— Только не надо оправдываться. Самое трудное позади.

— А что было самым трудным?

— Самым трудным было ревновать тебя. Временами я начинала в самом деле верить в твои измены.

Лёшенька отвинтил пробку бака с водой и засыпал туда зубной порошок.

— Прости за беспокойство, — произнес он, словно оправдывался перед возлюбленной, которой пришлось ради него пойти на такие жертвы.

Правда, Лешенька не учитывал простой и древней истины — ничего нет приятней для любящей женщины, чем идти на риск и жертвы ради любимого. Вспомните, например, Клеопатру или Надежду Крупскую. В груди Вероники Павловны бушевала радость и даже гордыня. Она смогла спасти гениального Лешеньку! Без нее он бы погиб.

— Без тебя я бы погиб, — сказал Лешенька. — Сколько бы я ни объяснял, ни оправдывался — они бы мне не поверили, они бы разломали машину, чтобы добраться до истины, они бы мне голову оторвали. Слишком большие деньги стоят за этим. А мы с тобой небогаты.

— Разве это так важно? — проворковала Вероника Павловна. — Мне сладок с тобою и рай в шалаше.

— Это Пушкин?

— Нет, это я сама сочинила, — покраснела Вероника Павловна. — Но первую строчку я забыла.

Лешенька засыпал порошок в бак с водой и сказал:

— Теперь у нас с тобой полный бак топлива. Причем такого, что стакана хватит на сто километров. На воде ездить нельзя, но превратить воду в бензин нетрудно.

— Нетрудно, если ты гений, — сказала Вероника Павловна.

— Но уже сегодня надо мной, над моей неудавшейся хитростью, над моим липовым изобретением будет хохотать весь город. Ты переживешь такое унижение?

— Я буду хохотать вместе со всеми, — ответила Вероника Павловна, — но потом ты будешь катать меня в Сочи и обратно. На стакане бензина.

— Пускай смеются, — повторил Леша. — Это был единственный выход. Коль меня осмеивают, то не подозревают в способности что-нибудь изобрести. И я в безопасности.

Они поехали в Гусляр, а по дороге Вероника Павловна думала, как жаль, что они небогаты. Как бы Лешеньке сейчас пошел кожаный пиджак. И ей тоже… Зато бензин у них бесплатный и машина как новенькая.

Чета уссурийских тигров, облизываясь, смотрела на них с пригорка.

— Ты чего-нибудь поняла? — спросил тигр у тигрицы.

— Когда высший дух решил посмеяться, он придумал людей, — ответила тигрица. — Представляешь, люди будут хохотать над Лешей, а он намерен по этому поводу радоваться.

— А почему они будут хохотать, ты поняла?

— Потому что кто-то из них дурак, — прямодушно ответила тигрица.

Виталий РОМАНОВ

ЗВЕЗДА НА ЛАДОНИ

«Он был первым… Так было нужно. Так было нужно, потому что по-другому нельзя. Поначалу мне не хватало решимости сделать шаг. Он умер первым, его мне было легче всего убить. Я не испытывал к нему привязанности…»

Странный настойчивый голос повторил это дважды, прежде чем пробуждающийся человек смог понять смысл фразы. «Да-да, именно дважды», — окончательно сбрасывая остатки сна, подумал Джон Хеллард.

Голова раскалывалась от боли. Хеллард тяжело поднялся с кровати и поискал глазами бутылку с любимым виски «Johnny Walker». Он точно помнил, что вчера оставил ее недопитой специально, чтобы наутро было чем привести себя в сознание. Комната плавала перед глазами, стремясь опрокинуться набок. Спасительная емкость обнаружилась на журнальном столике, она призывала Джонни срочно покончить со штормом. Сделав пару глотков, мистер Хеллард, эксперт-аналитик корпорации «Измерение «Сигма», приобрел, наконец, бодрость духа и твердость пола под ногами.