Адвокату показалось, что Ребекка прерывисто вздохнула, как человек, вошедший в холодную воду и окунувшийся с головой. Он не стал поднимать взгляд, чтобы проверить это ощущение.

— «Мою способность к сопереживанию и пониманию сути каждой человеческой личности, способность, чрезвычайно важную в жизни, хотя и недостаточно оцениваемую обычно другими людьми, отдаю в наследование моей первой жене Селии, поскольку чувство сострадания было до сих пор свойственно ей далеко не в той степени, как это необходимо каждому духовно развитому человеку».

— Фу, — сказала Селия. — Вечно он придумывает какие-нибудь глупости. Мелкая глупая месть. Он что, так до самой смерти и считал, что мы развелись из-за его болезни? Он всех в этом убедил, даже вас, мистер Качински, никто не знает, что тогда происходило и как он меня унижал!

— Пожалуйста, — попросил адвокат, — свои соображения вы сможете высказать, когда я закончу чтение.

— Вы еще не закончили? — удивилась Селия. — Вроде бы все уже упомянуты в этом цирковом приложении.

— Почти, — сказал Качински. — Вы позволите мне продолжить?

— Мама, — просительным тоном произнес Михаэль, — пожалуйста…

Селия демонстративно пожала плечами и, отвернувшись, принялась разглядывать огромный постер в рамке, висевший напротив книжного шкафа: это была фотография туманности «Конская голова», сделанная космическим телескопом «Хаббл», Пейтон любил рассматривать ее и всякий раз обнаруживал детали изображения, на которые не обращал внимания прежде, причем адвокат вовсе не был уверен, что эти детали могли быть видны его, например, взгляду — у Стивена был собственный взгляд на предметы, скорее внутренний, чем обычный.

— «Свою глубинную и никем, по сути, так и не понятую суть личности, живущей не в обычном четырехмерном пространстве-времени, но во множестве ветвей мироздания, ту мою суть, которая и сделала реально проявленными остальные мои физические и духовные возможности, я завещаю Саманте Луизе Меридор, поскольку убежден, что только она из всех знакомых мне людей наиболее близка к ощущению, пониманию и использованию этой сути, нисколько не ущемляющей мои собственные шансы дальнейшего существования в иных ветвях мироздания. Этот выбор тем более справедлив, что Саманта Меридор не получает от меня в наследование никаких материальных благ и может рассчитывать лишь на духовное вознаграждение».

— Что еще за Саманта? — подал голос Михаэль.

— Духовное вознаграждение, — повторила Селия. — Сколько угодно. Хорошо хоть он не стал вписывать в завещание всех своих знакомых женского пола. Могу представить, сколько у него было поклонниц, рассчитывавших…

— Мама! — воскликнул Михаэль.

— Селия, вы забываетесь, — сухо произнесла Сара.

— Ах, простите, — сказала Селия. — По-моему, все вы думаете так же об этих глупостях. Уж вы-то не хуже меня знали Стива, он со своими фантазиями… Ну, хорошо, на вторую часть этого опуса можно, полагаю, не обращать внимания. Разве что Саманта Меридор — кстати, кто это такая все-таки? — пожелает вступить во владение духовной… э-э… сутью… как там дальше… Вы закончили, господин адвокат?

— Нет, — сказал Качински. — Я не закончил, И попросил бы присутствующих очень внимательно отнестись к последней части завещания.

— Там есть еще что-то? — удивилась Селия. — Еще какая-то глупость?

— «В заключение я, Стивен Арчибальд Пейтон, заявляю, что мои завещательные распоряжения должны вступить в законную силу одновременно всеми частями — то есть материальная часть завещания недействительна без согласия наследников принять от меня духовную часть, каковое согласие должно быть удостоверено лично каждым своей подписью на документе в присутствии моего доверенного лица, адвоката-нотариуса Збигнева Качински. В случае отказа кого-либо из наследников принять от меня духовный дар, данное завещание потеряет свою законную силу. Если это произойдет, я распоряжаюсь передать все мое состояние (движимое и недвижимое) в распоряжение Фонда Пейтона, который будет контролироваться моим душеприказчиком Збигневом Качински. Целью Фонда будет благотворительная деятельность в рамках гуманитарной помощи странам Центральной Африки. Всякая иная деятельность Фонда исключается. Духовная составляющая моего завещания при таком развитии событий аннулируется полностью, и все мои духовные возможности, умения и способности я оставляю за собой. Подписано в присутствии свидетелей… Подписи… Заверено… Подпись…»

— Теперь все, — сказал адвокат и аккуратно положил на стол оба листа.

— Что за бред? — неприязненно произнесла Селия, не обращая внимания на знаки, которые подавал ей Михаэль. — И вы утверждаете, что Стив писал эту чушь, будучи в здравом уме и твердой памяти?

— Абсолютно здравом и абсолютно твердой, — сказал адвокат. — В этом не может быть никаких сомнений, поскольку перед тем, как начать писать текст — заметьте, Стивен это делал в моем присутствии, — он попросил меня подвергнуть его кое-каким тестам, к которым мы, законники, прибегаем в некоторых случаях, когда нужно проверить дееспособность клиента. Иными словами… существует общепризнанная система тестов для проверки Ай-Кью…

— И какой же был Ай-Кью у отца? — с интересом спросил Михаэль.

— Здесь зафиксирован результат. — Качински взял из папки лист и показал присутствующим. — Сто восемьдесят четыре.

— Ничего себе! — воскликнул Михаэль.

— Папа… — пробормотала Ребекка и приготовилась заплакать.

Адвокат постучал по столу карандашом. Только женских слез сейчас не хватало.

— Ну и что? — воскликнула Селия. — Я читала, что психи могут обладать таким высоким Ай-Кью…

— Вы сможете обжаловать завещание в законном порядке, — сказал адвокат, вздохнув. — Только не советую этого делать, поскольку суду придется разбираться со второй частью завещания, и это может растянуться на такой долгий срок, что даже Ребекка успеет состариться, прежде чем будет принято решение. А между тем завещателем установлен срок в двадцать четыре часа после оглашения документа, в течение которого наследники должны принять решение…