В глаза бросалось то, что помимо обычной очереди были те, кто проходил, так сказать, мимо неё, словно у них вип-карта. Ну а скорее всего так и было, потому что, как правило, проходящие были на лошадях или в каретах и, как правило, одеты заметно дороже, чем вся очередь, вместе взятая. Когда подошла уже почти ко входу, стала свидетельницей того, как перед одним таким випом кланялась стража, пока его конь обдавал всех дорожной пылью. Хорошо, хоть никого не сбил.

Равнодушный взгляд стражи не сулил ничего хорошего, впрочем, и плохого тоже. Сейчас главное — успокоиться, засунуть свой характер подальше и просто сделать так, как репетировала в голове.

— Куда? — прозвучал как театральный звонок, возвестивший о начале представления.

— В город к дядьке, уважаемый, — говорим тихо, кланяемся, в глаза не смотрим, но и не в землю, куда-то в сторону, но чтобы по взгляду было не понятно, что я немного лукавлю.

— Письмо рекомендательное от дядьки есть? — Страж, по-моему, даже на меня не смотрел, глядя за голову и прикидывая, сколько раз ещё придётся повторить монолог.

— Нет, уважаемый, — снова кланяемся и быстро продолжаем, для избежания вопросов: — Он на заработки уехал давно, говорят, здесь устроился. Сама я сирота, один он у меня.

Страж, двухметровый детина, неожиданно посмотрел-таки на меня. Внимательно, холодно, с подозрительным прищуром:

— Подорожная есть? — У него даже голос похолодел. Думаю, таких сироток, как я, сегодня было уже немало. А из слухов в очереди я знала — беженцев в город не пускают. Руки неожиданно задрожали, а сердце забилось.

— Есть, — пискнула я и принялась искать клятую подорожную, которую убирала в поясную сумку, чтобы быстро достать.

Дрожащие руки не делали этот процесс быстрее, взгляд стража становился холоднее, меня накрывала паника, губы дрожали, а на глазах выступили слезы. Это же ещё хуже, чем в международном аэропорту документы потерять! Наконец я нашла клятую бумажку, едва не уронила её и дрожащими руками протянула уже теряющему терпение стражу.

— Вот, уважаемый, — голос дрожал от сдерживаемых слез.

За спиной уже подозрительно шептались и про шпионов, и про демонических культистов, и взгляды, впивающиеся в спину как нож, нервировали ещё сильнее. Подорожную у меня взяли, долго читали, шевеля губами, а потом махнули рукой, возвращая бумагу:

— Проходи. Потом в ямэнь зайдёшь, получишь временную регистрацию в городе на три дня, пока дядьку ищешь. Через три дня надо снова отметиться, поняла?

— Да, — пискнула я, вытирая слезу и медленно успокаиваясь.

Схватившись за удила, потащила осла вглубь города. Всё, добралась!

Город жил своей жизнью и не обращал на меня никакого внимания, оглашаясь базарным гомоном. Сейчас мне нужно было найти место, где поесть, найти ямэнь и найти торговца из записки. Причём где искать и первое, и второе, и третье, я вообще не представляла! Руки сами собой потянулись к карману за мобильным телефоном, погуглить адреса и отзывы, — и лишь через минуту я поняла, что этот вариант не сработает. Придётся по старинке — спросить. Вот только заговорить с незнакомым человеком, это и в родном мире было для меня несколько проблематично — а вдруг нарушу его личные границы? Ну а здесь уж… Впрочем, если вспоминать прочитанное, то в случаях, когда не знаешь что-то, надо обращаться либо в гильдию, торгующую информацией, либо к уличным мальчишкам.

С гильдией были те же проблемы, что и с яменем, усугубляющиеся тем, что я не знала, существует ли подобная гильдия в этом мире. Так что всё, что мне оставалось, — это мальчишки. Вот только как приложение по кнопке вызова они не работали. Я пребывала в растерянности, пока на меня кто-то не налетел сзади. Я обернулась и с некоторым удивлением увидела мальчишку. С учётом того, как мне везёт, — не к добру это.

— Не ушибся? — осторожно спросила я, получив в ответ недовольный взгляд и холодный хмык.

— Встала на улице, как благородная, дороги, что ли, не видишь? — огрызнулся паренёк, одетый в залатанные штаны и подобие халатика, грязный, как не знаю что.

— Вижу, — покладисто ответила я, — но не знаю, куда она ведёт. Мне надо в ямэнь и недорогую гостиницу.

В глазах паренька зажёгся огонёк. Кажется, в его растрёпанной головёнке уже крутились мысли на тему, как надуть идиотку из деревни.

— Денег нет, — заблаговременно отрезала я.

Огонёк во взгляде потух, но потом паренёк перевёл взгляд на осла, и мысли завертелись с новой силой. Но кажется, чем дальше, тем яснее он понимал, что овчинка выделки не стоит. Осел с телегой — это не кошелёк на поясе богатого разини. Поэтому юный оборванец просто махнул рукой вперёд и буркнул:

— Ямэнь — туда.

— Спасибо, — откликнулась я и достала из корзинки небольшой мешочек с орехами, который мне перепал от какой-то словоохотливой тётушки в очереди. — Держи, за помощь.

Мальчишка сунул нос в мешочек, вытащил орех и, подумав, добавил:

— Чуть ниже по улице гостиница «Лао Чэ», там лучше не останавливаться. Недалеко от ямэня поищи дом вдовы Шэнь, она на постой пускает. Не гостиница, но так безопаснее для девицы будет.

Я достала из рукава, к которому пришила кармашек, самую мелкую монетку из тех, что нашла среди своих запасов — искренне надеюсь, что она не дорогая, — и передала мальчишке. Тот надкусил её, довольно улыбнулся и буквально испарился с глаз моих долой.