Женщины молчали. Но в их глазах, устремлённых на меня, больше не было ненависти. Была только усталость, горечь потерь и… благодарность. Странная, горькая благодарность за то, что всё закончилось.

На этом я открыл портал для императрицы с принцем и махнул рукой, давая команду оборотням покинуть город. Портал засветился ровным серебристым светом, обещая скорый переход в ночной лес, в наш временный лагерь.

Последними уходили мы с Кхимару. Я забрал в собственное Ничто горы ритуальных кинжалов, а Кхимару снимал сонный конструкт с подгорного града.

Но стоило нам вернуться обратно в полевой лагерь, как туда пришла информация. Гонец с перекошенным от усталости и тревоги лицом, ворвался в шатёр, едва мы вышли из портала. В руках он сжимал смятый, пропитанный потом и кровью пакет с донесением.

— Ваше Императорское Высочество! — выпалил он, падая на одно колено перед принцем. — Давать сражение Францу-Фердинанду будут на берегах реки Верещицы! Великий князь, просит вас лететь во Львов для поднятия боевого духа армии.

Принц резко обернулся ко мне. Глаза его горели решимостью, и в них не было и тени той усталости, что ещё недавно читалась в его взгляде.

— Юра, ты мне обещал. Как хочешь, но мы должны оказаться у Верещицы к началу сражения.

Колонна двигалась медленно, но неуклонно. Эрцгерцог Франц-Фердинанд, сидя в штабном автомобиле, смотрел на бесконечную ленту пыльной дороги. Вдоль колонны парили химеры-разведчики, их тени скользили над верхушками придорожных деревьев.

Они уже пересекли границу Империи. Той самой, которую он привык видеть на картах как рыхлое и неповоротливое тело. Но встречали их не корпуса и не залпы батарей. Русские словно испарились.

Вместо стройных линий обороны их донимала мошкара. То здесь, то там из лесополосы вылетала дюжина всадников в серых шинелях, давала залп по головной заставе и уходила обратно в лес, тая быстрее утреннего тумана. То казачий разъезд появлялся на холме, нагло разглядывая колонну в бинокли, и, когда к нему устремлялась пара резвых химер, просто исчезал за обратным скатом, рассыпаясь землёй и листьями.

— Ваше Императорское Высочество, это уже восьмое донесение за сегодня. Потери ощутимые. Бьют точечно по офицерам и исчезают. Мы не можем навязать им бой.

Франц-Фердинанд поморщился.

— Беспринципные ублюдки. В этом нет чести! Усильте магическую охрану офицеров. Они пытаются нас задержать. Если у них нет сил для генерального сражения, мы будем двигаться дальше. К утру мы должны быть во Львове. Наши химеры и техника дают нам преимущество в скорости.

Он взглянул на карту. До Львова оставалось чуть больше семидесяти километров. Если русские не решатся на битву, они войдут в город уже с рассветом.

Вечером, когда колонна остановилась на привал, к штабному шатру подошла группа местных. Мольфары. Странные люди в серых свитках, с глазами, которые, казалось, видели не только то, что находится перед ними, но и то, что скрыто за пеленой мира. Их привел проводник, который уже несколько раз оказывал услуги авангарду.

Они говорили сбивчиво, но главное уловил даже переводчик.

— Мы знаем, где гнездо. Полевой штаб императрицы и наследника. Недалеко. Мы могли бы провести туда ваших людей, Орциус. Ударить в самое сердце, пока они не окрепли.

Франц-Фердинанд нахмурился. Императрица с принцем должна была остаться в долине реки Саны, а не отсиживаться в прифронтовой полосе. Предложение было заманчивым. Один удар, и вся русская кампания могла обрести смысл: «Око за око, зуб за зуб». Но отец его слишком хорошо воспитал, чтобы доверять чужакам, предлагающим лёгкую победу. Отец доверился, и где он теперь?

— Ваше Императорское Высочество, это шанс, — шепнул кто-то из свиты.

— Это ловушка, — отрезал эрцгерцог. — Сначала Львов. Мы возьмём укреплённый город, получим плацдарм и базу снабжения. А потом, — он кивнул на мольфаров, — если они будут так любезны, мы отправим с ними батальон для проверки их сведений. А пока пусть следуют в колонне.

Мольфары переглянулись, но спорить не посмели.

К полуночи пришли новые донесения от передовой разведки. Они были хуже, чем просто дурные вести.

— Русские окапываются, ваше высочество. На рубеже пятидесяти-шестидесяти километров до Львова. Они заняли позиции по берегам реки Верещицы. Болота, высоты, позиции для артиллерии готовят. Похоже, хотят дать нам там бой.

Франц-Фердинанд склонился над столом. Вот оно. Наконец-то они перестали прятаться. Он не испугался. Наоборот, это придало ему сил.

— Приведите ко мне тех мольфаров, что вызывались быть проводниками, — приказал он. — Если они знают местность, они подскажут, как обойти эти реки и ударить русским в тыл.