Продолжая рассуждать о сложности межвозрастной терминологии, он направился вглубь музея. Я последовал за ним, по пути рассматривая окружающее.

Несмотря на внешний вид здания и скромность площади, выставка была впечатляющая. Видно, что всё обустраивали с любовью к делу. К образцам руды прилагались описания, музейные витрины выгодно подсвечивались, а каменья сверкали, притягивая взгляд.

Но мой взгляд остановился на дальнем конце единственного зала. Там на высокой подставке лежал артефакт. Магический фон был таким сильным, что я на миг потерял нить повествования.

— Издавна Уральские горы были богаты на самоцветы и каменья всякие, — тоном сказителя говорил мастер. — Да и не только они. Щедра земля наша, от запада до востока, с севера на юг. Любой «земляк» вам это скажет. Раньше-то за честь было отправиться в экспедицию далёкую. Сейчас вот сидят по хоромам, да в Эфирах смотрят. Но разве ж это по-настоящему?

Я помотал головой, понимая, что от меня ждут ответа. Хлебников удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Я вот этими руками половину всего того, что здесь есть, добыл. Уйдёшь, бывает, в поход, а там токмо медведи и рыси. Приходилось и со зверьём биться за место под солнцем. Времена… — мечтательно прикрыл глаза он.

Так он это тепло сказал, что и я невольно вспомнил наши походы с налётом романтики. Хотя мало приятного, когда на тебя случайно вылетает дикий зверь. И кто кого больше пугается, ещё вопрос.

— А знаете, кто лучший соратник там? — хитро улыбнулся Владимир Иванович. — Видящий.

— Видящий? — мне действительно стало интересно.

— Да-да. Сгинуло там народу немало, вот и бродят до сих пор. А призраки отлично зверя отгоняют, вот как. Так что всегда с нами ходил Видящий. Так оно дешевле было, да и магу всё приключение. Духи разное же рассказывали, порой и подсказывали где месторождение. Часто врали, конечно, зловредные они, жуть. Но иногда выходили на такие места, что не сыщешь годами.

Мы медленно продвигались, приближаясь к тому, что меня манило.

Я никак не мог разглядеть сам артефакт, тот лежал на плоскости, закрытый бортами витрины. Но фонило всё сильнее.

— Точно, вы же артефактор, — заметил мой жадный взгляд Хлебников. — Чуете, верно? Штуку эту на севере нашёл я, за полярным кругом. Поселение там когда-то было, возле старой шахты. Однажды все пропали бесследно. Никто так и не понял, что случилось там. Признаков нападения людей иль зверя не было, как и болезни какой. Будто взяли и ушли разом.

— Их искали? — спросил я больше из вежливости.

— Искали. Из столицы маг приезжал, пока мы там стояли. Ничего не нашёл и отбыл. А мы нашли.

— Людей? — удивился я.

— Да каких людей? Штуковину эту.

Мы, наконец, подошли вплотную к пьедесталу. Там было не то, что я предполагал увидеть. В моём воображении уже нарисовался образ медальона, сотворяющего врата, из легенды духа джинна.

Какой-то кособокий расплавленный кусок металла, но с вкраплениями драгоценных камней. Я принялся считать их.

— Пятнадцать.

— Что? — спросил я, разглядывая «штуковину».

— Вижу, что пытаетесь камни посчитать, — улыбнулся хозяин музея. — Нетрудно догадаться, в чём ваш интерес. Вы здесь, вы артефактор, вы заинтересовались главным экспонатом. Да и сами сказали, за какими данными пожаловали.

Я улыбнулся в ответ. Всегда приятно иметь дело с умными и проницательными людьми. Впрочем, интерес свой я и не скрывал, он был прав. А вот получить консультацию у специалиста, а Хлебников явно им и был, я хотел.

— Так что не тратьте время, пятнадцать камней в этой штуке. Подозреваю, что было их изначально девятнадцать.

— Девятнадцать? — нахмурился я.

— Да, пытались понять, что за находка долго. Сначала академики забрали, а там и служивые исследовали, вдруг опасный артефакт. Ну и вернули мне потом, толком ничего не обнаружив. Я тоже вдоль и поперёк изучил. Девятнадцать там камней было.

Тут и гением быть не нужно, чтобы понять какой последний. Соответствующий дару Ходящего. Вот только эта магия вроде как не входила в число известных и обычных. Я уже вообще не был уверен, что связано это было с тем, что я стал универсалом. Скорее с выбором.

— Да, — покивал Владимир Иванович. — Получается, что ещё какой-то аспект есть. Ну или был, штука древняя.

— Насколько?

— Ну… — призадумался он, подняв глаза к потолку. — Тысячу лет ей должно быть, а то и две. Сложность в том, что подверглась изначальная вещь разрушительному воздействию, так что определить точный возраст очень сложно. Да и магический фон до сих пор сильный, что мешает диагностике.

— Девятнадцать, — повторил я, тоже задумавшись.

Если среди уцелевших нет того самого неизвестного, то будет непросто.