– Я не там, а здесь, – встревоженно возразил доктор Дейника, скосив на сержанта Найта испуганный взгляд.

– Почему он не приземляется? – в отчаянии крикнул Йоссариан. – Почему лезет вверх?

– Боится, я думаю, – отозвался сержант Найт, не отрывая мрачного взгляда от подымающегося все выше самолета. – Он ведь знает, как его встретят на земле.

А Маквот продолжал полет, постепенно набирая в пологом вираже высоту, и, когда он шел по витку спирали на юг, его самолет почти терялся из глаз, а когда возвращался с моря и шел на север, то пролетал все выше над желтовато-бурыми холмами Пьяносы и взлетно-посадочной полосой аэродрома. Вскоре уже больше пяти тысяч футов отделяло его от земли. Шум двигателей превратился в шепотный шорох. Внезапно, когда самолет опять проходил над взлетной полосой, под ним вспыхнул светлый купол парашюта. Спустя несколько секунд раскрылся второй парашют и стал снижаться вслед за первым к поляне аэродрома. Самолет ушел на юг и через полминуты появился снова, сделав, как и предполагали стоявшие внизу люди, очередной виток быстро сужающейся спирали, а потом опять лег на крыло в крутом, но изящном вираже.

– Там еще двое, – сказал сержант Найт. – Маквот и доктор Дейника.

– Я не там, а здесь, – уныло возразил доктор Дейника. – Меня в самолете нет.

– Почему они не прыгают? – громко спросил себя сержант Найт. – Почему не прыгают?

– Это же бессмыслица, – пробормотал доктор Дейника. – Явная бессмыслица, – повторил он и закусил губу.

Но тут Йоссариан внезапно понял, почему не прыгает сам Маквот, – понял, почему он не будет прыгать, – и помчался за самолетом, махая руками, умоляюще вопя, чтобы он приземлился, ради бога, Маквот, но никто его не слышал – во всяком случае, не слышал Маквот, – и он, задыхаясь, прерывисто застонал, когда Маквот опять развернулся, качнул на прощание широкими крыльями, окончательно решил, что двум смертям не бывать, а на одну наплевать, и врезался в гору.

Полковника Кошкарта так удручила смерть Крохи Сэмпсона и Маквота, что он повысил норму боевых вылетов до шестидесяти пяти.

Услышав, что доктор Дейника тоже погиб в самолете Маквота, полковник Кошкарт увеличил норму боевых вылетов до семидесяти.

Первым, кто понял, что доктор Дейника безвозвратно погиб, был сержант Боббикс, узнавший от дежурных контрольно-диспетчерского пункта, что его имя внесено в маршрутный лист, который заполнил перед вылетом Маквот. Сержант Боббикс смахнул слезу и вычеркнул доктора Дейнику из списков личного состава эскадрильи. Закусив дрожащие губы, он нехотя отправился поведать об его печальной участи Гэсу и Уэсу, но для этого ему предстояло пройти мимо жилой палатки врача, разбитой между палатками санчасти и КП, и он шагал, предусмотрительно глядя прямо перед собой, чтобы не вступать в беседу с угрюмо сидящим возле своей палатки тщедушным человечком по фамилии Дейника, ярко освещенным лучами предвечернего солнца. Сержант Боббикс мрачно размышлял о своем будущем, поскольку у него на руках оказалось теперь два мертвеца – Трупп из палатки Йоссариана, который не числился в списках эскадрильи, но, безусловно, погиб, и доктор Дейника, новый мертвец, который в списках числился, но погиб весьма условно, а значит, угрожал сержанту Боббиксу даже более серьезными административными осложнениями, чем Трупп.

Гэс и Уэс выслушали сержанта Боббикса со стоическим недоумением, но переживали свою утрату молча и никому о ней не говорили, пока к ним не пожаловал через полчаса сам погибший, чтобы они поставили ему – уже в третий раз за этот день – градусник, а потом измерили кровяное давление. Температура у него и всегда-то была немного пониженной, а теперь вдруг упала еще на полградуса ниже его обычной нормы. Безучастные взгляды помощников представились вдруг ему бесчувственными и совершенно бессмысленными.

– Что с вами творится? – едва сдерживая накипевшую злобу, выкрикнул он. – Вам вроде должно быть известно, что постоянно пониженная температура и вечно заложенный нос – ненормальное явление для живого человека! – Горестно фыркнув, он понуро подошел к шкафчику, где хранились медикаменты, чтобы отыскать там, во-первых, таблетки аспирина и сульфазила, а во-вторых, аргирол для лечения горла. Его маленькая головка с унылым лицом напоминала жалкую головенку шелудивого воробья, и он все время потирал собственные руки. – Посмотрите, какой я холодный! Вы уверены, что ничего от меня не скрываете? – подозрительно спросил он.

– Вы покойник, сэр, – признался ему один из помощников.

– Что-что? – в злобном негодовании вскинув голову, переспросил доктор Дейника.

– Вы покойник, сэр, – повторил второй помощник диагноз первого. – Вот, наверно, почему вы всегда такой холодный.

– Истинная правда, сэр, – подхватил первый помощник. – Вы, наверно, давно уже покойник, да мы не сумели вовремя поставить верный диагноз.

– Что за чушь вы тут порете, черт бы вас обоих подрал! – вскрикнул доктор Дейника, испуганно ощущая приближение гибельной беды.

– Это вовсе не чушь, сэр, – возразил ему второй помощник. – Документы удостоверяют, что вы взлетели в самолете Маквота для начисления вам летных часов. А поскольку вы не выбросились из самолета с парашютом, то, значит, разбились.

– Истинная правда, сэр, – подтвердил первый помощник. – Вам надо радоваться, что у вас и вообще-то есть температура.

– Вы что – спятили? – чувствуя, что сходит с ума, возопил доктор Дейника. – Я подам на вас рапорт сержанту Боббиксу о неподчинении своему командиру!

– Именно от сержанта Боббикса мы и узнали о вашей смерти, сэр, – объяснил ему один из помощников. – Он уже отправил рапорт в Военное министерство, чтобы оттуда послали похоронное извещение вашей жене.

Доктор Дейника протестующе взвизгнул и побежал объясняться к сержанту Боббиксу, который неприязненно посоветовал ему как можно меньше попадаться кому бы то ни было на глаза, пока не будет получено распоряжение о его останках.

– Послушай-ка, а он ведь и правда погиб, – уважительно отправил его на тот свет один из помощников. – Я, пожалуй, буду по нему скучать. Он все же был замечательный хмырь, верно?