— Спасибо за сарказм, Саломея [5] . Подумай-ка, что Маркус сделал для тебя, Роза? Он вернул тебя на работу, вернул в ту же форму и статус, что были у тебя пять лет назад, вернул на лучшую должность, и что бы там за этим ни стояло. Разве ты не считаешь, что Маркус заслужил, чтобы ты сделала всё, что в твоих силах, чтобы он наконец закрыл для себя это дело?

Она вздохнула. — Знаешь, ты был куда забавнее, когда был просто старым ворчливым козлом, а не святошей, старым и ворчливым. Но ладно, раз ты хочешь мучить меня чтением старых дел, пока Асад разгребает то, что лежит у нас на столах, я это сделаю.

Она крутанулась на каблуках, не дав ему ответить. Чертовски раздражает.

Он повернулся к Гордону, который выглядел так, будто сейчас наступит его очередь получать нагоняй.

— А ТЫ Гордон, — сказал он с таким нажимом, что парень вздрогнул. — Ты мне поможешь.

Его плечи опустились.

— Ты должен найти вдову того, кто владел мастерской. И еще найди ту пожилую женщину, которая была в церкви на похоронах на днях, двоюродную сестру Майи Петерсен. И когда сделаешь это, доставь обеих сюда ко мне. И живо, пожалуйста!

Новый кабинет Карла на втором этаже был из тех, каких пруд пруди: со стандартной мебелью и легко моющийся. Он открыл окно, положил отчет Маркуса на подоконник и начал изучать его с самого начала. У него ушло почти четверть пачки сигарет, чтобы дочитать его до конца; отчет был необычайно подробным, как и все те отчеты, что Маркус Якобсен писал в бытность свою вице-комиссаром. Однако это дело, казалось, зацепило его особенно сильно — вероятно, потому, что он был почти очевидцем событий и никогда не забывал отчаянное горе молодой матери.

Уже на первой странице Маркус выражал недовольство тем, что тогдашний начальник убойного отдела прекратил его расследование и классифицировал дело как несчастный случай.

Последующие многочисленные страницы представляли собой выдержки из допросов свидетелей, проведенных Маркусом, но, говоря объективно, зацепиться там было почти не за что.

«Что вы видели?» и «Что вы знаете?» — всегда спрашивал Маркус тех, кого допрашивал. «Известно ли вам что-либо, что могло привести к этому мощному взрыву?» И никто не дал ему ни единой зацепки. Молодая женщина, потерявшая ребенка, объяснила, зачем пришла в мастерскую. Что-то насчет заднего моста «Ситроена Дайан», который нужно было заменить из-за коррозии. И каждый раз, когда она доходила до момента самого взрыва, когда коляску с ее трехлетним сыном вырвало у нее из рук, она срывалась.

Далее следовали объяснения вдов погибших механиков, и в целом ничто не указывало на то, что это была не добросовестная недавно открытая мастерская с компетентными сотрудниками. Они часто работали сверхурочно, но зарплату всегда получали вовремя — и платили там неплохо, даже наоборот, как заметила одна из жён.

Именно под этим Карл провел жирную черту.

— Вдов было найти несложно, Карл. Правда, та, что была замужем за владельцем мастерской, успела снова выйти замуж и сменила фамилию, но, слава богу, всё еще жила по тому же адресу.

— Когда она приедет, Гордон?

— Она здесь. Ждет у Розы.

Карл одобряюще кивнул. Придется скоро признать, что младший сотрудник отдела уже не совсем «желторотый».

— А та кузина, что дала траурное объявление в газету, приедет через час. Она немного нервничала и была сбита с толку тем, что ты хочешь с ней поговорить, но я сказал ей, что ты обычно не кусаешься. — Он широко улыбнулся.

«Обычно не кусаюсь?!» Улыбка Карла стала вымученной. Кажется, этот олух всё же еще немного «желторотый».

Карл закрыл отчет, чтобы вдова не увидела страшные фотографии трупов на месте происшествия.

Он не знал, как выглядела вдова владельца мастерской тридцать с лишним лет назад, но для шестидесятилетней женщины она была необычайно моложавой. «Вряд ли это лицо сохранилось в таком виде только с Божьей помощью», — подумал он, когда она сняла маску. Она даже попыталась улыбнуться, но улыбка будто застыла на ее лице.

Первые несколько минут он подбирал вопросы, но «кто не рискует, тот не пьет шампанского», подумал он и задал вопрос, которого, согласно отчету, ей раньше не задавали. Пальцем в небо.

— В тот период через руки вашего мужа проходило довольно много денег, но как вы это ощущали на самом деле?

Она заправила прядь волос за ухо, в то время как единственная морщинка на лбу попыталась обозначиться. — Ну, мы же вовремя оплачивали все счета, вы это имеете в виду?

— Нет, я о тех излишках, которые оставались. Машина, посудомойка, новая одежда, всё в таком роде.

Она выглядела заметно облегченной, получив конкретные варианты.

— Ну-у, Ове купил дачу. Она до сих пор у меня. В Тисвильде.