Что за Хас? Откуда эти пагубные ощущения? Он больше не беспомощный ребенок, что за игру затеяла богиня…

Несмотря на лёгкую дезориентацию, все становится очень реальным, стоило ощутить тяжесть чего-то на своих коленях. Легкое прикосновение к его лицу, помимо воли опускает голову и встречается взглядом с голубыми глазами. В этот самый миг он осознает, что кроме испытываемых эмоций паники и беспомощности, он ощущает нечто невероятное... Сильное, объёмное и одновременно глубокое чувство, которое переполняет каждую клеточку его тела…

Что это?

– Люблю…- шепчут ему окровавленные узкие губы...

Все в нем в этот момент переворачивается изнутри, он так жаждет спасти того, кто произнес это слово... Одно единственное слово, которое описало весь тот ураган, царивший в глубине его души. Но он не может. Не может ничего сделать. Он не чувствует потоков магии, от этого его переполняет отчаяние. Когда он уже решил, что сойдет сума от наплыва чувств, его затягивает обратно.

Очередная вспышка и он стоит на коленях посреди своего кабинета в ногах у Богини Аллимуа. Все прошло именно так как она того хотела…

– Что это только что было? – прохрипел эльф, все еще ощущая отголоски испытываемых чувств.

– Ах это… - пропела бессмертная и подцепила пальцами подбородок эльфа – Это твое будущее мальчишка, если будешь служить мне.

– Кстати, каково это? «Как любят эльфы мой мальчик?» —все в ней говорило о повышенном любопытстве, и слегка округленные глазки, задернутый носик и чуть приоткрытые губы...

– Больно…- с трудом переведя дыхание ответил Итой и на деревяных ногах поднялся с колен, а затем словно встряхивая наваждение, мотнул головой – Думаете, я в здравом уме соглашусь вам служить, после увиденного?

– Оуч… печальный итог, да? – прикрыв ладошкой рот невинно поинтересовалась она, снова став прозрачной.

Итой непроизвольно потер грудную клетку, где ледяное сердце все еще вздрагивало от обрывков воспоминаний будущего, которое он предпочел бы избежать. Тут тень богини подлетает вплотную к эльфу, лицом к лицу и шепчет

– А что, если я скажу тебе, что судьбу можно изменить?
– ледяное сердце сбивается с ритма, а бессмертная исчезает в тени, напоследок он слышит.
– Думай, эльф, думай…Твоим согласием станет раскрытая тайна Дахора и охота на Сердце Пламени…

***

Итой приходил в себя медленно, с нарастающим раздражением прислушиваясь к тому, что происходило с телом. Оно ощущалось непривычно лёгким. Неправильным. Слабым.

Само это чувство вызывало в нём отторжение.Открыть глаза оказалось неожиданно трудно, будто веки налились свинцом. Вокруг витал незнакомый запах — резкий, сухой, лишённый жизни. Не травы. Не зелья. Не магия. До слуха доносились равномерные гудки, приглушённые шаги, шорох ткани и чьи-то голоса.

Всё это сливалось в чуждую, раздражающую какофонию.

Наконец он разлепил веки и уставился в ослепительно белый потолок.

Белый. Пустой. Без единого символа, без росписи, без следа защитных или целительных чар.

Что за убогое место?

Стоило попытаться собраться с мыслями, как голову пронзила резкая боль. Итой зажмурился, пережидая вспышку, а когда вновь открыл глаза, его взгляд наткнулся на металлическую стойку рядом с кроватью. К ней был подвешен полупрозрачный мешок с жидкостью, от которого тянулась тонкая трубка, воткнутая прямо в его руку.

Он замер. Мерзость.

Что за варварский способ поддерживать жизнь?Итой медленно поднял ладонь и уставился на неё уже внимательнее. Кожа была слишком светлой, слишком тонкой, почти нежной. Не его. Совсем не его. Ни привычной твёрдости, ни силы, ни следов многолетних тренировок.

Взгляд скользнул ниже — по запястью, плечу, телу под тонкой тканью — и внутри всё похолодело.

Это было не просто чужое тело.

Это было слабое тело.

Хрупкое.

Женское.

— Что за Шарх… — беззвучно выдохнул он, с трудом удерживая лицо неподвижным.

На долю секунды в груди шевельнулось нечто особенно мерзкое — отголосок беспомощности, той самой, которую он не испытывал с детства и которую презирал всей душой. Чувство было не его. Или уже его? Это раздражало сильнее всего.

Он резко попытался сесть, но тело тут же отозвалось слабостью. Руки дрогнули. Перед глазами потемнело. Каждый мускул будто насмехался над ним, напоминая, насколько жалкой стала его нынешняя оболочка.

Возмутительно.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы подавить первую вспышку ярости и заставить себя дышать ровнее.