Шрифт:
— Тишина, — подумал я. — Я переобновлюсь. Ты останешься?
Пауза. Длинная, неприятная.
«Не знаю. Я — часть твоего сознания. Если сознание переобновится… я могу остаться. Могу исчезнуть. Могу превратиться во что-то другое. Третий вариант — самый вероятный».
— Отлично, — подумал я. — То есть я могу потерять всё: навыки, контракты, Араниса, Жигано, тебя. И взамен получить… неизвестно что.
«Да. Именно так. Система — это рулетка, в которой нет зелёного сектора. Только красное и чёрное. И оба плохие».
— Если я переобновлюсь, — сказал я вслух, — контракт с Аранисом может разорваться.
Аранис не пошевелился.
— Контракт с Жигано — тоже.
Жигано не пошевелился.
— Я могу потерять всё, что мне дала система за всё это время. И получить взамен что-то, о чём не знаю ничего.
— Ты уже потерял многое, — сказал Аранис тихо. — Человечность, например.
«Он опять попал в точку, — протянул Тишина. — Этот эльф — ходячий снайпер по душам».
— Спасибо за поддержку, — я посмотрел на Араниса. — Ты как-то… сухо это говоришь.
— Потому что я устал от драмы. Ты делаешь одно, говоришь другое, думаешь третье. Я давно перестал пытаться понять, что у тебя в голове. Но если система говорит «необратимо», значит, необратимо. Ты не можешь это отменить?
Я посмотрел на уведомление. Внизу, мелким шрифтом:
«Отказ невозможен. Процесс запущен. Обратный отсчёт: 10… 9…»
— Блин.
— Что?
— Обратный отсчёт. Десять секунд.
«Восемь», — поправил Тишина.
— Восемь, — сказал я вслух.
Аранис сделал шаг ко мне. Впервые за всё время он сделал шаг не назад, не в сторону, а ко мне. Его рука поднялась и легла мне на плечо.
— Если ты забудешь, — сказал он, и его голос был таким тихим, что я едва слышал его, — если переобновление сотрёт память — помни одно. Ты был худшим господином, которому я имел несчастье служить. Но ты был живым. И это… это было не так плохо.
«Семь».
— Спасибо, — я усмехнулся. — Это лучшее, что я слышал за последнее время.
— Это лучшее, что я мог сказать, не солгав.
«Шесть».
Я посмотрел на Жигано. Пустой сосуд, пустые глазницы, пустое лицо. Но в этот момент он сделал то, чего никогда не делал: кивнул. Не механически, не автоматически — кивнул, как живой. Как человек, который прощается.
«Пять».
— Тишина, — подумал я.
— Да?
— Спасибо. За правду. Даже когда она была неприятной.
Пауза. Потом тихо, почти нежно:
«Четыре. Не благодари. Я делал это не для тебя. Я делал это для себя. Потому что жить в голове лжеца — скучно».
«Три».
Я закрыл глаза.
«Два».
Глубокий вдох.
«Один».
Глава 2
Игнатий Сергеевич. Охотник:???
Третье декабря. Санкт-Петербург. Здание на Васильевском острове, которое в официальных документах значилось как «Западный филиал Федерального центра геологоразведки», а в тех документах, которые не существовали, — как «Объект: Ковчег-2».
Игнатий Сергеевич сидел в конце длинного стола и смотрел на свои руки: сухие костяшки, покрытые старыми шрамами, ногти коротко остриженные. Руки системного охотника класса: Белая Сова. Смерть в обличие старика. И за пятьдесят лет службы он приобрёл полезный навык: не показывать страха. Но не сегодня.
Сегодня, внутри всё дрожало.
Семь дней прошло с события Ладога-1. Семь дней он не спал больше трёх часов подряд. Семь дней он просыпался в холодном поту, потому что во сне видел лицо Валлека — спокойное, расслабленное, с открытыми глазами, смотрящими в зелёный потолок. Семь дней он слышал голос Дархана: «Моей дочери нужна операция». Семь дней он думал о том, что Дархановой дочери нужно помочь…
А ещё он думал о том человеке.
Тёмные волосы, два кинжала, лицо… как будто бы размытое, непонятное. Человек, который убил пятерых за десять секунд. Не моб. Не аномалия. Не босс.
Человек!
И ладно бы только одно непонятное лицо…
Дело было в другом: Игнатий видел тысячи людей в разломах за свою карьеру. Он видел героев и трусов, профессионалов и любителей, психов и хладнокровных маньяков. Все они были системными охотниками выше сотого уровня, а иногда и по силе не уступали самому Игнатию.
Но он никогда не видел такого, как их противник…
Тот человек двигался не быстрее, не сильнее — он двигался правильнее. Как будто знал, где будет каждый из них за секунду до того, как они сами это понимали. Как будто читал сценарий, написанный кем-то другим.