Виктория брезгливо морщится.

— У твоего не встал, что ли?

Дидона качает головой.

На самом деле Марк с лихвой искупил свое бессилие утром, оказавшись поистине утомительным любовником. Он без конца выклянчивал у нее одобрение, спрашивая, действительно ли она получает удовольствие или, может быть, ей больше понравилось бы сзади. Даже Квинт и тот закатил глаза. Амара приходит к заключению, что Дидона предпочла бы, чтобы Никандр узнал от Зоскалеса менее насыщенную событиями версию истории.

— Твой тоже оказался хиляком? — язвительно спрашивает Виктория, дергая Амару за руку. — Вообще, что ли, ничего не было?

Ее раздражает, что первоочередного внимания удостоилась наименее интересная часть вечера.

— Была парочка минетов, — отвечает она, пожимая плечами. — От нас требовалось проявить себя на пиру, — Амара с улыбкой поворачивается к Дидоне. — До сих пор не верится, что мы исполнили ту питейную песню. Как вспомню их лица, когда ты запела!

— Неужто они заплатили за вас обеих и не пожелали даже поменяться девочками?

Вопрос Виктории прерывается появлением Феликса, который с видом безграничного самодовольства ленивой походочкой вплывает в трактир.

— Как поживают этим утром мои любимые шлюхи? — спрашивает он и, нетерпеливым взмахом руки приказав Крессе подвинуться, втискивается между Амарой и Дидоной. Он целует их одну за другой, сжимая их лица в ладонях. — Ваши мальчики выплатили долг. Утром от них приходил раб с деньгами.

«Да он попросту окрылен!» — изумленно думает Амара. Ей еще ни разу не доводилось видеть его в столь приподнятом настроении.

— Зоскалес! Сегодня девочек буду потчевать я! Принеси-ка нам всем вина. — Он улыбается Беронике, Виктории и поникшей Крессе. — Хоть и не каждая из вас его заработала.

— Бедняжке Дидоне даже потрахаться не перепало, — вздыхает Виктория. — У ее любовничка конец был вялый, как капуста.

— И все-таки они раскошелились! — Феликс смотрит на Дидону с новым уважением. — А ты девочка что надо.

— Дело было не только в сексе, — замечает Амара. — Ты слышал, как мы пели. Они хотели, чтобы их развлекли. Вот за что они платили.

— Да плевать, пусть бы хоть нарядились цыплятами и попросили себя отшлепать, — говорит Феликс, забирая кувшин вина у подошедшего Зоскалеса. — Лишь бы денежки отстегивали.

Бероника и Викория хихикают. Кресса прячет голову в ладонях, жалуясь на шум. Феликс наполняет их бокалы.

— Ну и каково было на этой пирушке?

— Дом был огромный… — неуверенно начинает Дидона, пытаясь подобрать слова, чтобы описать несметное богатство Зоила. — Всюду серебро и золото! И фонтаны. И самый большой пирог на свете…

— Говорят, вино стоило две тысячи сестерциев за кувшин, — вернувшийся за стойку Зоскалес со стуком ставит на столешницу одну из собственных амфор. — Безумие.

— Почти все на пиру были вольноотпущенниками, — говорит Амара. — Кроме богатеньких мальчиков, которые нас купили. Они пришли, только чтобы поиздеваться. — Ей вспоминается клейменый лоб Фортунаты. — Будь я богата, я не стала бы угощать вином таких людей. Зачем самой обрекать себя на насмешки?

— Да, — с чувством проихносит Феликс. Когда он, мельком взглянув на нее, отводит глаза, Амара ощущает, что между ними наступило одно из редких мгновений дружеского взаимопонимания. — Но вопрос в том… — он раскидывает руки и обнимает ее и Дидону, — сумеете ли вы провернуть тот же трюк снова?

Обе девушки начинают отвечать одновременно. Им не терпится в подробностях рассказать ему о Корнелии, описав все, от его синих одежд до затребованных им песен.

— Хватит, хватит! — Феликс показывает пальцем на Амару. — Объяснишь все наверху. — Другой рукой он, вставая, давит на плечо Дидоны. — Ты оставайся здесь. С меня хватит и одной языкастой шлюшки.

Амара с усилием поднимается со скамьи вслед за своим сутенером, оглядываясь на угощающихся бесплатным обедом подруг. Бероника снова уплетает за обе щеки, Кресса клюет носом, а Виктория нарочно избегает ее взгляда. Дидона одними губами произносит: «Удачи». Она сворачивает за угол, держась позади Феликса на узком тротуаре. Парис открывает дверь в его покои, и их хозяин, протолкнувшись мимо него, тянет Амару вверх по лестнице.

— Сюда. — Он провожает ее в свой кабинет.

В сравнении с домом Зоила комната, всегда производившая на нее угнетающее впечатление, кажется маленькой. После изящных фресок в спальне Квинта намалеванные на стене хозяина бычьи черепа, обычно столь угрожающие, выглядят невыразительными. Она уже представляет себя в другом месте. Феликс с удобством устраивается в кресле.

— Итак, когда мы можем ожидать от наших мальчиков новых щедрот?

— На празднике Флоры, — отвечает Амара, без приглашения подтягивая к себе табурет. — Но нас наймет другой клиент — мужчина по имени Корнелий. Этот заказ будет как бы… пробным. Он хочет посмотреть, сможем ли мы справиться еще лучше. Тогда он, возможно, будет нанимать нас регулярно.