Вьюшку я открыл, печную трубу изнутри подогрел, чтобы вся лишняя пыль туда уходила, чтобы возник небольшой поток воздуха изнутри наружу, и можно было приступать к работе, но сначала я хотел ещё раз всё осмотреть, без постороннего внимания, но тут же наткнулся на чьи-то немного испуганные глаза, смотревшие на меня из-под прислонённого к печке веника.

— Минька? — тихим шёпотом вспомнил я нужное имя, — ты чего тут?

— Ой! — под веником завозились, и оттуда выбрался небольшой, много меньше Тимофеича и Федьки, домовёнок, и был он чему-то горд и радостен ужасно, — а ты меня знаешь?

— Ну, как не знать, — пожал плечами я, улыбаясь, — Тимофеич тебя мне уже заочно представил, справный тут, говорит, маленький хозяин, кругом молодец!

— Да-а? — заулыбался он в ответ куда шире меня, — я такой, да! Я хозяйственный! Помочь тебе хочу, говори, чего делать!

— Сейчас кирпичи начну вынимать, — от такой помощи отказываться, это дураком надо быть, — и вот туда складывать, вечером на улицу их потащу. А это дело пыльное и грязное, да потом ещё сажа пойдёт, тут вообще караул, без твоей помощи никак.

— Понял! — лихо пискнул Минька, — пыль и грязь — уюту угроза! Это я могу! С ними бороться!

— Ну, раз можешь, — ещё раз осмотрел печку я, — то давай начинать!

И мы начали, потихоньку, не спеша, но основательно. Я вынимал кирпичи и складывал их один за другим у стены в коридоре, на заранее приготовленное место, а Минька успевал и протирать их на чуть ли не на лету влажной тряпочкой, и выметать оставшуюся пыль выданной мною ему кисточкой, а остатки кладочной смеси мы вместе перекидывали в герметичный, плотный пластиковый мешок, в общем, работа у нас спорилась.

Печь и в самом деле требовала ремонта, ещё чуть-чуть, и она если и не завалилась бы с одного угла, то пошла бы ещё большими трещинами точно, а это и копоть в дом, и угарный газ, и даже небольшой, но всё-таки риск пожара. Перетопил её дядя Митя, перетопил, конечно, но всё же и время её пришло, ремонта требовать.

И вот так мы ковырялись до самого вечера, не выходя из-за нашей полиэтиленовой перегородки, хозяева-то бегали туда-сюда, конечно, пытались что-то спросить, но я их внутрь не пускал, отговорившись тем, что грязь в дом пойдёт, мол, как закончу на сегодня, так и покажу результаты, а пока рано.

Во дворе уже пару часов как шумели незнакомые мне люди, но мне это было до фонаря, не лезут под руку — и ладно, и пусть себе там хоть на голове стоят. Алёна тоже не мешала, она шустро бегала туда-сюда, что-то здесь резала да отсюда уносила, в общем, всё было пучком.

Ну, разве что когда я уже всё разобрал да вычистил и, довольный, оглядел дело рук своих, то увидел, что, конечно, потрудился я здорово, создал себе фронт работ на завтра, и что такими темпами управлюсь я быстро, но за всем за этим копошением не заметил того, что кто-то на кухне тихо сидит, стараясь не привлекать чужого внимания, и сидит уже довольно давно, минут пятнадцать точно.

— Спасибо тебе, — шёпотом поблагодарил я ужасно гордого и воодушевлённого Миньку, — это мы с тобой хорошо поработали! Завтра придёшь, напарник?

— Да! — пискнул он и расплылся в улыбке до ушей, потому что я ещё торжественно, со всем почтением, пожал ему лапку, — обязательно! Если бы ты знал, как мне всё завидуют, что я тебе помогаю, прямо сейчас по забору расселись и завидуют! А я молодец!

— Ну, беги, хвастайся, — погладил я его на дорожку, и домовой тут же исчез, а я осмотрел напоследок собранный инструмент, похлопал себя по и без того, Минькиными стараниями, чистой робе, протёр влажной тряпочкой берцы и начал выбираться наружу.

— Ты чего тут? — удивился я, увидев сидящую на кухне вполутьмах молчаливую и замершую Алёну, — меня ждёшь? Или навеселилась уже? Чего пригорюнилась-то?

— Да… — махнула рукой она, — шашлык картофельный делаю. Вот сделаю, и туда пойду. Ты, кстати, умыться не хочешь?

— Чуть позже, — отказался я, — мне ещё кирпичи во двор таскать.

— Да не убегут никуда кирпичи твои, — заверила она меня, начиная шевелиться, — ты лучше со мной посиди немного, помоги с картошкой вот.

— Ну… — пожал плечами я и, сняв с себя куртку, стал тщательно мыть руки, — ладно. Не знал, кстати, что из картошки шашлык делают, что за зверь такой невиданный? Обычно же все просто в угли её кидают, да и всё на этом.

— Ну, вот и посмотришь, — и Алёна рьяно взялась за дело, — и попробуешь заодно. Голодным уходить от меня даже не думай, не пущу завтра. Вот, скажу, где ужинал, туда и иди.

В небольшом тазике перед ней лежала груда уже нарезанной на почти одинаковые пятаки картошки, чуть меньше сантиметра толщиной. Отходов, кстати, от такого способа нарезки много осталось, ну да не моё это дело, тем более что у них картошки этой — на три зимы хватит.

Девушка достала соль, аккуратно присолила всё это дело совсем немного меньше, чем надо бы, потом добавила же туда половину пачки сильно размякшего сливочного масла и начала энергично перемешивать, стараясь переженить продукты до самого дна равномерно.