— Этот ваш Горбунов ничего не рассказал. Подох, собака. Слюна волков попала в царапину. Через час жар, бред, пена изо рта и прочие симптомы, а через два — подох.

— Жаль, он мог знать многое. И главное — кто его вместо Свиридовых на это место пристроил.

— Даже так? — встрепенулся Колюкин.

— Мне дед Черняховский, бывший Свиридовский управляющий, рассказывал, как было дело. Я мог бы поверить в случайный прорыв тварей, если бы на моих землях такой пакости не случилось.

— А где сейчас этот дед? Жив? — заинтересовался Колюкин.

— Жив, ко мне в слуги попросился. В усадьбе моей живёт, в Терентьевке.

— Очень хорошо. Мне бы с ним побеседовать.

— Скажите, когда соберетесь, я предупрежу своих. И Черняховскому особо накажу, чтобы на вопросы отвечал без утайки.

— Это будет очень полезно.

Дознаватель остановил машину у изящных кованых ворот.

— Вот Академия. Вам вон в ту калитку справа. Смотрите, как раз и дождик закончился. Успевайте добежать, покуда вновь не начался.

— До свидания, Анатолий Борисович.

— До свидания, Иван Силантьевич.

У калитки рядом с воротами Академии Иван отыскал обычную и привычную кнопку домофона. Надавил и спустя пару секунд услышал механический монотонный голос:

— Назовите своё имя и цель визита.

Егерь нагнулся к прорезям, за которыми, очевидно, находился микрофон:

— Иван Терентьев, обучение в Академии.

На этот раз ждать пришлось чуть ли не полминуты. Иван уже хотел нажать кнопку ещё раз, но тут голос прорезался вновь. Проинструктировал:

— Следуйте за маяком синего цвета в административный корпус.

Щелкнул замок, калитка распахнулась и перед Терентьевым повис в воздухе синий огонёк.

Маячок неспешно двинулся над мощёной дорожкой. Иван, подхватив свои вещи, направился следом.

— Поглядите, коллега!

Управляющий Академией повернул экран к сидевшему рядом куратору младшего курса.

— Вот наш новый студент.

По дорожке уверенной походкой бывалого человека шагал верзила двухметрового роста с широченными плечами, бычьей шеей и простоватым, почти детским лицом. Одет верзила был в парадный китель, с правой стороны груди нашивки за ранения, с левой — награды, судя по всему, боевые. В расстёгнутом вороте кителя виднелась тельняшка. На голове красовался голубой берет.

— Здоровый кабан. Не обидит наших детишек? — с сомнением произнёс управляющий.

— Наши детишки сами кого хочешь обидят, — заметил куратор. — И этого кабана в бараний рог скрутят. Ничего, я за ним присмотрю, объясню местные порядки, помогу освоиться среди студентов. Боюсь, иначе они его просто затравят. Глядите, какой клоун!

Армейский баул, висевший на плече нового ученика, примерно соответствовал образу. Но вот древний затёртый сундук из него напрочь выпадал. Чёрная палка с резным набалдашником, на которую, как на посох, опирался вояка, и вовсе выходила вон из любого ряда. Завершали образ чёрные высокие ботинки на толстой рифлёной подошве. Ну разве не чучело?

Управляющий, не отрывая взгляда от экрана, сообщил:

— Ко мне заходил по старой дружбе Платон Бахметьев. Вы ведь его помните?

— А как же! — воскликнул куратор. — очень интересный человек.

— Так вот, Бахметьев хлопотал за этого паренька. Между прочим, парень этот — дворянин, захудалый селезнёвский помещик. Разводит пчёлок и делает какой-то уникальный мёд.

— Пасечник, значит! — усмехнулся куратор.

— Пасечник, да. — подтвердил управляющий. — Но с гонором.

Куратор еще раз взглянул на монитор. Судя по таймеру, до прибытия парня оставалось пять минут.

Здания Академии изяществом архитектуры не поражали. Всё было строго функционально, без лишних декоров. Но фасады не облупились, крыши не прохудились, окна не побились и даже клумбы не забурьянились. Единственным строением, в облике которого проявилась рука художника, а не просто инженера, был тот самый административный корпус. Вот он вполне соответствовал картинкам из прочитанных в прошлой жизни книг.

Двухэтажное здание в готическом стиле, с крутыми крышами, высокими башенками, узкими окнами отлично вписывалось в разбитый на территории Академии парк. Сейчас парк выглядел пустым. Очевидно, все студенты находились на занятиях.

Иван остановился и прислушался: деревья молчали. Лишь отдельные островки ещё зелёной травы полусонно бормотали:

— Ведун… Ведун…

Место чувствовалось правильным, хорошим. Здесь вполне можно будет отдыхать, когда голова начнёт лопаться от избытка знаний, а безудержно растущие мозги примутся вылезать через уши. Иван ещё раз огляделся и вошел в здание администрации.

Коридоры академической власти вполне соответствовали наружному облику здания. Панели тёмного дерева, портреты преподавателей в тяжелых золочёных рамах, бархатные портьеры с ламбрекенами, наборный паркет — всё солидно и основательно.