— Есть у стервеца вкус, — произнёс он непонятные слова. — Определенно, есть.

Маша ощутила себя экспонатом выставки, на который пялятся зеваки. Глядят, судят, умничают, делают вид, что понимают предмет обсуждения. Это было настолько обидно, что она внезапно для себя не расплакалась, не попыталась убежать, а разозлилась и гневно, с вызовом, уставилась на князя, разглядывая его так же бесцеремонно, как минуту назад он изучал её.

— Надо же! — улыбнулся князь. — Характер — кремень! Чуть задень — искры посыплются.

Слова были такие, что полагалось бы обидеться ещё сильнее, но сказал их Волков так, что вся обида тут же улетучилась. Зато проснулось любопытство и принялось глодать Повилихину изнутри: что-то князь для неё приготовил?

А тот не спешил переходить к сути. Принялся расспрашивать о доме, о бабушке, о походах в Аномалию. И делал это настолько ловко, что Маша не заметила, как рассказала почти что всю свою недлинную и не слишком богатую событиями жизнь. И про последний поход рассказала, и про знакомство с Терентьевым, и про то, как он её спас. Только и сумела, что умолчать об Ивановом ведунстве.

— Ну ладно, поболтали и хватит, — в конце концов заявил князь.

Маша почувствовала: вот оно! Сейчас начнётся то самое, ради чего ей приказано прийти. И напряглась, стараясь не пропустить ни одного слова. А Волков, словно в насмешку, вновь спросил о пустяке:

— Скажи, помещица, как тебе столичная жизнь?

Маша подумала и ответила кратко:

— Красиво, шумно, суетно.

— А насовсем бы здесь остаться хотела? — допытывался Волков.

— Нет, ни за что, — твёрдо сказала девушка, тщетно пытаясь угадать цель расспросов

— Это ещё почему?

— Душа не лежит. Выучусь — домой уеду.

— Так ведь говоришь, красиво в столице, — хитро прищурился князь.

— Та красота холодная, душу не греет, лишь ненадолго развлекает. День, два, много неделя — и надоедает. Сильно понадобится — в столицу можно и съездить, погостить ненадолго. Только чтобы непременно потом обратно вернуться.

— Ладно.

Князь, очевидно сделал для себя какой-то вывод, только сообщать о нём не торопился. И следующий вопрос вновь застал девушку врасплох:

— А скажи мне, Мария Повилихина, ты замуж выйти хочешь?

— Все девушки этого хотят, и я не исключение. Только не за любого.

— Понятно, — покивал Волков. — Нужно, чтобы и собой хорош был, и умён, и силён, и отважен, и к тебе добр, и чтобы не голь перекатная, а состоятельный да основательный, и притом не жадный. Так?

— Ну… так, — вынуждена была согласиться Маша.

Князь удивительно точно перечислил все до единого чаяния любой девушки. Откуда только вызнал!

— А за Ивана Терентьева пойдёшь?

Это был вопрос не в бровь, а в глаз. И Маша прежде, чем успела подумать, выпалила:

— Пойду!

— А он возьмёт ли тебя?

Тут Маша пригорюнилась. Вопросом этим она задавалась не раз и не два, но так и не смогла на него ответить однозначно. Как она не прикидывала, а выходило, что не ровня она Терентьеву. Хоть и помещики оба, но ему за один только мёд большие тыщи заплатили, а у неё приданого разве что родовой надел. Ладно бы ещё с надела доход шел, а то смех один, слёзы кошачьи. И ещё бабушка в нагрузку.

— Не знаю, — ответила она честно.

— Если не возьмёт, стало быть, дурак, — безапелляционно заявил Волков. — Но в этом деле я ему не советчик. Коли хочешь за него, так постарайся. Я тебе фору в два месяца даю. Приваживай парня, приручай к себе, как это вы, женщины, умеете. Но помни: на Рождество Спасителя состоится бал, и Терентьев по моему приказу должен будет выбрать себе невесту. Вот и сделай так, чтобы он тебя назвал. Бальный наряд я тебе оплачу по первому разряду. Мастеру лично намекну, что ты должна блистать и сверкать, всех местных девок переплюнуть. И на текущие расходы подкину, чтобы в Академии бедной родственницей не выглядела. Не много, но на пару месяцев достойной жизни хватит.

У Маши от подобных перспектив закружилась голова, но немного здравомыслия всё же осталось, и она осмелилась:

— Княже, дозволь вопрос задать.

— Спрашивай, — усмехнулся Волков.

— А… зачем тебе всё это? Зачем деньги тратить на бедную помещицу, если Иван и без того себе невесту выберет?

Князь глянул серьёзно:

— Отвечу, если не разболтаешь.

Маша тут же не раздумывая расстегнула две пуговки на платье спереди, сунула руку в открывшуюся прореху и проговорила стандартную формулу: