— Что ты имеешь в виду? Мы всегда устраиваем марафон по Гарри Поттеру в это время года.

— Ага, когда мы были детьми. Тебе восемнадцать, Би. С тех пор, как ты переехала сюда, у тебя не было ни одной безумной веселой ночи.

Я насмешливо фыркаю и скрещиваю руки на груди.

— У меня были безумно веселые ночи.

— Например? Назови хоть одну.

Несколько месяцев назад один из студентов «Светлых Горизонтов» достал фляжку виски из стола мистера Джейкобса, и мы тайком спустились в подвал, чтобы попробовать его. Поправка: я отказалась. Но я наблюдала, как другие пробуют, волнуясь, что нас поймают.

Пока я погружена в свои размышления, она достает то, что похоже на водительское удостоверение, и протягивает его мне.

— Поздравляю. Теперь ты официально можешь пить.

Смотря на этот кусочек пластика, я нахмуриваюсь, рассматривая блондинку на фотографии. Особенно ее бледно-голубые глаза и, самое главное, отсутствие кисты у уголка ее брови, которую все обычно сразу замечают.

— Ты принесла поддельное удостоверение? Она абсолютно не похожа на меня.

— Люди красят волосы, Би.

— Не в волосах дело, Мар. У нее совершенно другое лицо. Нос. Цвет глаз. Все.

— Существуют контактные линзы. Слушай, я просто подумала, что мы могли бы повеселиться. Развлечься с горячими парнями.

Я бы с удовольствием ушла отсюда хотя бы на ночь, но я не стану рисковать с этим ужасно подделанным удостоверением.

— Это бары для студентов. Они обучены замечать такие вещи.

— Тогда найдем место, где студенты не тусуются. Я просто хочу вытащить тебя отсюда хотя бы на одну ночь.

Покачивая головой, я замечаю на карточке адрес в Нью-Мексико и бронзовый оттенок кожи девушки. Моей бледной заднице никогда не удастся притвориться ею.

— Здесь комендантский час. В общежитие нужно возвращаться до восьми. Потом закрывают двери.

— Тогда уйдем до восьми.

— И что дальше? Будем спать на улице?

Она фыркает и закатывает глаза.

— Господи. Не делай вид, что мы никогда не убегали из дома. Ты знаешь, как это делается – надо просто открыть окно, и ты свободна.

Я возвращаю ей удостоверение.

— Я пас. Хочешь провести ночь в каком-то дрянном баре? Твое дело. Я останусь. Не могу все испортить. Они меня вышвырнут.

— Из-за одного нарушения? Да ладно, — возражает она, продолжая держать карту, как будто я передумаю.

— Я не пойду. Если ты хочешь пойти – иди, я не могу тебе запретить, но я останусь здесь.

Она откидывает голову назад и стонет.

— Ладно. Мы останемся и будем смотреть те же скучные фильмы о Гарри Поттере, что и каждый год. При одном условии… хотя бы дай мне купить пару баночек зельцера1.

Ее отец алкоголик. Не понимаю, почему она так настаивает на выпивке сегодня вечером.

Я провожу пальцами по длинным, тонким шрамам, оставленным после того, как я увидела, что сделала с собой моя мать.

Наверное, другим самоповреждение тоже не покажется разумным.

Семейные травмы – отстой.

— Ладно, купи. Но проносить их будешь ты. Я не хочу иметь с этим ничего общего.

— Договорились. Но ты выпьешь со мной.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Посмотрим.

Сумеречный свет окрашивает небо в легкие оттенки розового и оранжевого. Мы едем по Брайар-стрит в сторону небольшого магазина за закусками. И, к сожалению, за зельцером. В машине звучит «Time Machine» группы Coin, которая подбадривает меня, наполняя ощущением свободы, когда я смотрю на мелькающие за окном здания. Она права. Мне действительно нужно было выбраться на воздух. Жаль, что поездка к Лилии не сложилась, хотелось бы увидеть Дракадию и старый дом мамы. Как всегда, Коннеру удалось все испортить.

Марисса протягивает мне наполовину выкуренную сигарету, которую я неуклюже держу между пальцами. Я курю только в компании, обычно попрошайничая у друзей, но она начала курить с того дня, как в тринадцать лет украла пачку Marlboro у своей мамы.

После глубокой затяжки я передаю ей сигарету, и она докуривает ее, прежде чем выбросить окурок в приоткрытое окно. Шины визжат на крутом повороте, отчего я откидываюсь в сторону, резко выдыхая дым из легких, когда Марисса заезжает на парковку.