Шрифт:
Ответ пришёл мгновенно, недовольный и скрипучий.
«Ну конечно! — ворон, устроившийся на чердаке резиденции, взъерошился так, что я ощутил это через связь. — Среди ночи, в мороз, который превращает мои великолепные перья в ледяное крошево! Ты знаешь, какая температура за окном? Мои крылышки обледенеют, и тогда я упаду на землю, как камень, и разобьюсь, и ты будешь рыдать на моих похоронах, а будет поздно! Так-то!»
Фамильяр мой обладал мощным магическим даром, интеллектом учёного и темпераментом базарной торговки, но третье качество, увы, проявлялось чаще остальных.
Скальд! — почти рявкнул я. — Ты не уступаешь в магии Магистру. Кончай прибедняться! Ты прекрасно знаешь, как себя обогреть.
Ворон издал мысленный звук, отдалённо напоминавший оскорблённое фырканье.
«Знаю. Ещё знаю, что последний раз орешки мне давали позавчера, а кристалл Эссенции — вообще на прошлой неделе. При таком отношении к ценнейшему фамильяру на всём белом свете немудрено, что я простужен, голоден и морально раздавлен. Летим, конечно. Куда деваться от тебя. Тиран… И… И самодур, во!»
Ворон искренне считал, что вселенная задолжала ему орешков, кристаллов и персонального слугу, и каждый день без всего перечисленного воспринимал как личное оскорбление.
Где-то наверху хлопнули крылья, и тёмный силуэт скользнул в ночное небо, растворившись на фоне дыма и облаков. Встав у окна, я закрыл глаза, переключаясь на зрение фамильяра, и сверху развернулся мир: чёрная равнина, расчерченная тлеющими полосами выгоревшего леса, мёрзлая земля, покрытая коркой льда и сажи, и дальше, за километрами мёртвого пространства, где ещё утром стоял густой лес, развалины казино.
С каждой секундой Скальд набирал высоту, и картинка раскрывалась в панораму.
Со стороны Чёрного Вигвама, через выжженные пустоши, по равнине ползло нечто, от чего кровь застыла в жилах. Мёртвое море некроплоти, маслянистое и бескрайнее, затопившее пространство от горизонта до горизонта: тысячи Трухляков, сотни Стриг, десятки Жнецов, суставчатые лапы которых мелькали в предрассветной тьме. Единая масса, а за ней, возвышаясь над ордой мертвецов, шагал сам Хлад.
К Детройту ступал Абсолют. Лично, во главе всего, что у него осталось.
Заложив вираж, Скальд дал мне охватить масштаб целиком. На километры растянулась армия Бездушных, задние ряды тонули в темноте, аура холода, окутывавшая тварь, стелилась по земле белёсым туманом, обращая сажу и грязь в ледяную корку.
Хлад шёл на штурм.
В ту же секунду ночную тишину разорвали ревуны. Один за другим, сектор за сектором, они взвыли по всему периметру стен, и протяжный вой затопил город, отражаясь от камня и стекла, заползая в каждую щель и каждый дом.
Глава 11
Армия Бездушных шла на Детройт по всему периметру одновременно. Не зондирование, не прощупывание слабых участков — полноценный генеральный штурм. В штабном зале работала Живая картография князя Платонова, заклинание, запущенное в прошлые сутки и с тех пор непрерывно питаемое кристаллами Эссенции. Над каменной плитой стола застыл миниатюрный рельеф Бастиона и его окрестностей: стены, башни, кварталы, руины пригородов поднимались из текучего камня с точностью до отдельного здания, а по поверхности ползли металлические фигурки, собранные из мельчайших частиц железа и меди. Серебристые точки защитников рассыпались по периметру стен и внутренним позициям, а навстречу им с четырёх сторон надвигались тёмные скопления, обозначавшие Бездушных. Эта карта позволяла командованию видеть поле целиком, перебрасывать резервы и координировать огонь, и сейчас она показывала то, чего все ждали и боялись. Десятки тысяч Трухляков волнами, сотни Стриг, десятки Жнецов. Хлад бросил всё, что у него осталось после потери части армии. Лишь стаи Летунов в тёмном небе, лишённые прямого контакта с землёй, избежали пристального внимания созданного заклинанием артефакта.
Гаубицы заговорили первыми. Орудийные стволы, спрятанные за внутренним контуром стен, выбросили снаряды в ночное небо, и через пять секунд далеко за периметром полыхнули разрывы. Миномётные батареи подключились с задержкой в полминуты, накрывая навесным огнём дальние подступы, а башенные турели на зубцах стен принялись бить прицельно по подступающим врагам. РСЗО, расположенные на внутренних площадках, дали залп реактивными снарядами веером, и зажигательная начинка расцвела над равниной полудюжиной оранжевых клякс.
Снаряды ещё летели к цели, а Хлад уже ждал именно этого.
Абсолют, отступивший всего на километр от своего логова и державшийся далеко позади своей армии, качнулся на суставчатых конечностях, раскинул три пары рук и выбросил волну холода. Она пронеслась по воздуху невидимой стеной, преломляя лунный свет, наперерез летящим снарядам. Гаубичные болванки взорвались в воздухе, не долетев до цели, осыпав равнину бесполезными осколками. Миномётные мины замерзали на восходящей траектории и безвредно падали вниз, как камни, зарываясь в ледяную корку грунта. Реактивные снаряды РСЗО, разогнавшиеся до скорости, которая в обычных условиях не оставляла Бездушным шансов, влетели в полосу абсолютного нуля и лопнули, едва рассеяв горючую смесь по промёрзшему воздуху.