Стоит ли говорить: Старый порт был черным районом. Человек с браслетом пирата или ассасина мог здесь убить кого угодно и не понести наказания. Альваро да Силва или Фернан могли застрелить прохожего и отделаться крупным штрафом: не за убийство как таковое, а лишь за посягательство на чужую работу. Впрочем, друзья даже не обдумали сию заманчивую возможность: их мысли были заняты вопросом, как бы выйти отсюда живыми. Альваро держал руку на рукояти револьвера, Фернан молился мирне витальности Клариссе. Правда, никто из местных обитателей не пытался посягать на жизнь и имущество друзей. Собственно, здешним вовсе не было до них дела. Однако тревога не ослабла, а усилилась, когда друзья подошли к жилищу дона эль Ниньи. То было старое укрепление, покинутое военными. Приземистый квадратный бастион с гранитными стенами, щелями бойниц и парой пушек. У железных ворот дежурил стражник с саблей.

– Кто такие? По какому делу?

Альваро с Фернаном назвали имена. Стражник издал смешок и крикнул в небо:

– Явились писаки!

– Дон узнает, - донеслось сверху, из-за бойниц.

– Тебе еще не поздно сбежать, - шепотом предложил Альваро. – Ради Люсиль!

Фернан побледнел, но остался на месте.

Со скрежетом раскрылись железные двери, из сумрака блеснул фонарь.

– На борт, канальи, - прокашлял загробный голос.

Они ступили внутрь, и двери тут же захлопнулись. За спинами друзей возникли из тени двое здоровенных пиратов с кривыми ножами. А навстречу вышел в луче фонаря сам Карлос эль Нинья. На нем был капитанский костюм цвета южной ночи. Средь черноты блестела пряжка ремня и эфес кортика, и золотые эполеты. На огромной черной шляпе покачивались три алых пера. Корсар поднял руку. Двуствольный пистоль уставился точно в грудь да Силвы.

– Иному болтуну я просто отрезал бы язык. Но писатель говорит не языком, а сердцем. Пока оно бьется, ты будешь болтать.

Альваро мужественно поднял подбородок.

– Дон Карлос, вы можете убить только нас. Но никто не заставит молчать само искусство!

– Ха-ха, славно сказано! За отвагу ты получишь шанс. В моем пистолете заряжен лишь один ствол. Выбери для себя, а второй достанется твоему другу.

Альваро повернулся к Фернану. Тот был бел, как простыня; губы дрожали, не в силах выдавить слово. Да Силва положил руку на его плечо:

– Дружище, передай Люсиль мой последний привет. Скажи: мне сказочно повезло с друзьями! Но, увы, никогда не везло в играх со смертью… Дон Карлос, я выбираю правый ствол.

– Да будет так.

Пират спустил курок. Щелкнул кремень, брызнули искры – но выстрела не случилось. Правый ствол не был заряжен.

– Элига улыбнулась тебе, да Силва. Однако отвернулась от твоего друга.

Пистоль нацелился в живот Фернану. Герейра хлопнул ртом. Затрясся, дернулся, попробовал отскочить – но за его спиной высились двое пиратов. Тогда он пролепетал:

– Дон Карлос, мы еще ничего не писали! Клянемся Алессиной: ни одной строчки… пожалуйста, не надо!..

Эль Нинья скривил губу и сплюнул вбок.

– Не позорься, писака. Умри мужчиной.

Курок ударил кремнем по огнивной пластине. Сверкнула искра. Фернан обмяк и начал оседать на пол.

Альваро подхватил его, встряхнул:

– Эй, ты что?! Выстрела ж не было!

– Прощай… любимая… - пролепетал Фернан, закатывая глаза.

– Воды! – крикнул Альваро.

Один из громил-пиратов снял с пояса флягу и опрокинул прямо на голову Герейре. Тот вернулся к сознанию, но все еще не уловил положения дел. Могильным шепотом спросил:

– Почему нет боли?.. Я… уже умер?..

Корсар не выдержал и разразился хохотом:

– Тысяча чертей, было смешно!

Альваро прислонил неумирающего друга к стене.

– Дон Карлос, вы это взяли из «Сеньориты Фиалки»?

– Конечно! Гениальная опера, верно, маэстро? Я видел вас на премьере. Знал, что оцените.

– Проклятые гады… - простонал Фернан, мучительно возвращаясь к жизни.

– Дайте ему кадриса, приведите в чувства, - распорядился эль Нинья. – А вы, маэстро, пожалуйте со мной.

Сунув пистоль за пояс, корсар приобнял писателя и вывел во внутренний двор. Тут кипела жизнь, толклось по меньшей мере две дюжины людей. Разгружались фургоны, на землю скатывали бочонки с крепкой выпивкой. Дюжий эринезец выдергивал из них пробки, седой старикан наливал по наперстку из каждого бочонка и брал на язык пробу. Показывал один, два или три пальца; на бочонок ставили метку и закупоривали снова. В другой телеге лежали ящики с пестрыми шелками. Три девушки в дерзко коротких платьицах выхватывали вещи из ящиков, вскидывали на свет, потом бросали в разные кучи. Шелка летели радужным водопадом. Парни, голые по пояс, рубились два на два затупленными учебными саблями. Один подпрыгивал при атаке, выкрикивая: «Х-ха!» Противник уклонялся и норовил дать ему пинка под зад.

– Маэстро, я хочу быть злодеем! – жизнерадостно сказал эль Нинья. – В ваших книгах есть два вида злодеев: невидимые крысы и дерзкие жестокие тигры. Сделайте меня тигром – и я ваш должник!

– Но как же, дон Карлос?.. Вряд ли такое возможно…

– Герои должны победить – вы об этом? Я не против, маэстро. В конце главный герой может одолеть меня и сослать на каторгу. Ладно, может даже убить, пускай. Но перед тем я хочу злодействовать на полную!

– Простите, но вы…

Седой дегустатор пригубил очередной наперсток и выкрикнул: