– Это не значит, что вы были правы, – грубо сказала я. – Все, через что вы заставили нас пройти, все, что вы заставили нас сделать…

Вся та боль, которую я видела на лицах своих друзей и слышала в их голосах, когда они говорили о четырех годах нашей разлуки, была еще сильнее, чем раньше. Четыре года, когда я каждую неделю боролась за свою жизнь, а все оставшееся время проводила в кандалах, потому что хранители меня продали.

Теневые, по крайней мере, не пытали детей.

– Я почти не мог контролировать ваше обучение, – сказал Клэнси. – Потребовалось время, прежде чем я обрел голос, и еще больше времени, чтобы заставить всех прислушаться. Я не согласен с теми методами, которые вам пришлось пережить. Но это закалило вас, подготовило к противостоянию самому худшему, что только могут натворить злодеи.

Я хмуро посмотрела на тренажеры внизу.

– И что мы здесь делаем? Еще больше закаляемся?

Голос Клэнси смягчился.

– Я не считаю, что тренировки должны быть мучительными. Вы и так уже достаточно натерпелись. Вы пятеро уже более чем готовы выйти на поле боя. Мы будем выполнять упражнения только для того, чтобы убедиться, что у вас есть определенные навыки, необходимые для выполнения той или иной миссии, и что вы сможете довести ее до конца. И будут кое-какие упражнения, которые помогут вам лучше контролировать свои способности.

Я перевела на него удивленный взгляд. Изначально мы обратились к теневым как раз ради помощи в контроле над нашими сверхъестественными способностями.

– Ты знаешь, как помочь их контролировать? Лучше, чем сейчас?

– Прошлые хранители были в основном сосредоточены на том, чтобы довести вас до предела, а не на том, чтобы помочь полноценно управлять своими способностями. Я и мои коллеги, которые поддерживали мои усилия, разработали несколько приемов, которые, как нам кажется, помогают сосредоточиться и научиться самоконтролю.

То есть я смогу убедиться, что буду кричать только тогда, когда это необходимо? Смогу контролировать свой крик, чтобы решить, насколько сильно он должен ранить и должен ли убивать?

Ребята тоже боролись с более дикой стороной своих способностей. Так что мы все к этому стремились.

Клэнси внимательно на меня посмотрел.

– Пройдет совсем немного времени, и вы сможете начать что-то менять – по-настоящему менять жизни людей, которые больше всего в этом нуждаются.

Мне не нравился комок, снова появившийся у меня в горле, но фотографии, которые показал Клэнси, заставили понять, что нам предстоит наверстать намного больше, чем я думала.

Если я могу верить всему, что он сказал.

Я скрестила руки на груди.

– Ты говорил про три семьи-основательницы. Полагаю, Урсула Энгель была частью одной из них, но ее изгнали. Тебе удалось убедить… своих родителей и других основателей, кем бы они ни были, согласиться со всем этим?

Клэнси скривил губы.

– Мои родители скончались несколько лет назад, а другой сооснователь ушел из компании во время их болезни, у него были свои проблемы. Стало ясно, что он не вернется. Руководство Опекунством теперь находится исключительно в моих руках.

Я не могла сказать, что его идея звучала как что-то совершенно ужасное, по крайней мере, если мужчина говорил правду. Но это не означало, что я собиралась сразу же подо всем подписаться.

– А если мы не будем участвовать в твоих миссиях?

Он слегка пожал плечами.

– Тогда вы будете заперты в своих комнатах, а мы начнем проводить тесты для проверки ваших физических и умственных способностей. Я бы предположил, что выйти в мир и взять все в свои руки было бы приятнее, но выбор за вами.

Сделать все, как он говорит, либо вернуться к жизни в заключении. Какой фантастический выбор!

Моя рука инстинктивно потянулась к кулону. Пальцы достали фигурку кошки с клубком и обхватили ее.

Ощущение металла на коже заставило меня взглянуть на другого мужчину, стоящего рядом со мной, – того, кто подарил мне этот кулон много лет назад.

С тех пор как мы вышли, Гриффин не произнес ни слова. Он стоял под теплым солнечным светом, и его поза казалась непринужденной, но выражение лица оставалось таким же непроницаемым, каким оно было с тех пор, как я впервые его увидела.

Что нужно сделать, чтобы добиться от него искренней реакции?

Я подняла кулон так, чтобы на него падал свет.

– Я все это время хранила твой кулон. Он помог мне многое пережить.

В его улыбке не было искренней радости.

– Я рад, что он сослужил тебе хорошую службу.

Не в силах сдерживаться, я протянула к нему свободную руку. Возможно, это был отголосок того момента, о котором он упоминал, – того, когда Гриффин быстро сжал мою руку в знак поддержки.

Наши пальцы соприкоснулись, и по моей коже и венам пробежала искра. Пульс участился.