Шрифт:
— Варить — это не просто смешать ингредиенты, — наставляла она, капая мутную жидкость в кипящий отвар. — Это искусство. Нужно чувствовать момент, когда трава отдаёт всю свою силу воде. Слишком рано — бесполезно. Слишком поздно — яд. Нужно слышать тихий голос каждого корня, каждой капли.
Я училась. Впитывала всё, как сухая земля воду. Эти знания были иными, чем грубая мощь Хаоса. Они были тоньше, сложнее, смертоноснее. Я начала понимать, что один хорошо приготовленный яд может быть страшнее заклятия, сдирающего кожу.
Однажды, когда мы сушили собранные травы, разложив их на грубых холстах, я осторожно спросила:
— Верда, а эта земля… у неё есть название?
Она не подняла глаз от пучка зверобоя.
— Арона. Земля Азалии. Разве не знала?
У меня похолодело внутри, Азалии. Та самая империя, откуда родом легаты. Но та ли это Азалия? Моя реальность? Или какая-то иная ветвь?
— А… кто правит здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Верда на мгновение замерла, её пальцы сжали стебли чуть крепче.
— Далеко мы от столичных дел, дитятко. Здесь правит урожай и зима. А в столице… — она махнула рукой, — … сидят свои короли. Мне до них дела нет.
Она солгала. Или утаила правду. Я почувствовала это по лёгкому напряжению в её спине, по тому, как она избежала моего взгляда. Она знала. Знала о легатах, об Империи. Но не хотела говорить.
Это открытие стало и облегчением, и новой загадкой. Я была на Аороне. Но в какой её версии? Та ли здесь история? Те же ли правители? И самое главное — почему меня отправили именно сюда, к этой конкретной женщине, которая явно была не простой знахаркой?
Я стала наблюдать за ней пристальнее. И заметила странности. Иногда по ночам из её комнаты доносился приглушённый гул — не голос, а скорее вибрация, похожая на заклинание, но непохожее на всё, что я знала. Иногда утром я находила в саду следы — не животного, а странные, будто опалённые огнём круги на траве.
Она что-то скрывала. Что-то практиковала. И её знания в травах были не просто народной мудростью. Это была сложная, систематизированная наука. Наука, которой могли бы позавидовать алхимики императорского двора.
Я решила не торопить события. Я была ученицей. Губкой. Я впитывала её знания, понимая, что они — и есть моё испытание. Ключ к тому, чтобы стать Мастером, лежал не в силе, а в мудрости. В понимании, что настоящая мощь часто скрывается в тишине, в капле, в шепоте яда и целебного отвара. И моя учительница была живым воплощением этой истины. Под маской простой женщины скрывалась бездна знаний. И мне нужно было заглянуть в неё, чтобы найти путь домой.
Глава 22
Дни текли размеренно, наполненные запахом трав и тишиной леса. Я привыкла к ритму жизни у Верды, к её немногословным урокам, к пронзительным взглядам, которые, казалось, видели больше, чем следовало. Моё тело, привыкшее к суровым тренировкам, находило отдохновение в физическом труде, а разум жадно впитывал новые, изощрённые знания.
Однажды днём, когда мы с Вердой развешивали на просушку новые пучки мяты и чабреца, в сад, спотыкаясь и задыхаясь, ворвалась заплаканная женщина из деревни.
— Верда! Тетка Верда! Беда! — она едва могла говорить, ловя ртом воздух. — Мой Томми… он на Утёс Орла забрался, хвастался перед мальчишками! А теперь кричит, что не может слезть! Боимся, сорвётся!
Утёс Орла. Я видела его — высокую, почти отвесную скалу на окраине леса, поросшую колючим кустарником. Место опасное даже для взрослого охотника.
Верда отложила травы, её лицо стало суровым.
— Беги, зови мужчин, лестницы и верёвки! — приказала она женщине, но в её глазах читалась безнадёжность. Пока соберутся, пока доберутся…
Женщина кивнула и бросилась обратно к деревне.
Верда обернулась ко мне, и её взгляд был тяжёлым и вопрошающим. Она смотрела на мои руки, на мою позу, на то, как я мгновенно оценила обстановку, а не впала в панику.
Я уже сбрасыла рабочий фартук.
— Я попробую, — сказала я коротко, не ожидая её разрешения. — Моргус!
Грифон, дремавший на солнышке, встряхнулся и был уже рядом, скинув с себя плащ-накидку. Его крылья были готовы к действию.
Мы не побежали по дороге. Я рванула напрямик, через лес, двигаясь с той неестественной, стремительной лёгкостью, которую не могла скрыть полностью. Моргус бежал рядом, его мощное тело легко перескакивало через буреломы, активно помогая крыльями.