Я была его тенью, его разменной монетой, глупой девчонкой, отдавшей бесценный Дар в обмен на терновый венец из насмешек и предательства. Я молила о смерти, но взамен получила новую жизнь...и вернулась в прошлое.
Пять лет. Пять лет на то, чтобы изменить грядущее и возродиться из пепла, обретя новую себя.
Я — Королева шипов, и мои розы жаждут крови. За воротами древнего особняка плещется тьма, сплетается в желанное и неживое... И если Темнейший наследник протянет мне руку, я приму её. Не как жертва, а как та, кто сожжёт этот мир дотла.
"Если бы у меня был шанс всё изменить... Я бы не отдала ему Цветок Роузвуд".
Пролог
Раз – калёной сталью по живому,
Два – от мыслей остаётся крошево,
Три. . .
— Прошу... выпустите меня. Пожалуйста…
Приглушённый стон. Голос тихий, хриплый, скрипучий, сотни раз сорванный. В какой момент она разучилась кричать? Возможно, в тот самый день, когда поняла: крики не помогут. Слёзы не спасут.
Никто. Её. Не спасёт.
Она царапает содранными ногтями дверь, медленно съезжая на пол. Пальцы должны ныть от боли, но тело (кажется) окончательно онемело. Подсчёт ран давно превратился в бесконечный (бессмысленный) поток слов. Колени разбиты. Локти стёрты. На коже загнивают маленькие язвочки (когда-то она их расчёсывала, но сейчас смирилась).
Ноги ватные, тело слабое… Сколько она сейчас весит? От неё, кажется, остался один скелет, наспех обтянутый тонкой кожей. Но она до сих пор помнит главное: своё имя. Последнее, что осталось.
«Сейра… Меня зовут Сейра» — и боль пробуждается. Распускается кровавым бутоном под коркой сознания. Вязкие мысли суматошно перебирают лапками, бороздят череп изнутри.
Сейра помнит, как оказалась в этом месте. И, что хуже… Она прекрасно помнит имя своего мучителя.
— Фа…бьен. – это слово такое жгучее, скручивается на кончике языка ядовитым привкусом.
Сейра едва не рассмеялась, сдавливая виски. Она прислонилась к двери, слыша далёкие шаги (от каждого нутро вздрагивает, в ожидании боли).
— Ты не собираешься зайти?
— Нет, зачем? Ты её видел? Похожа на мертвячку... Мне не нужна такая игрушка.
— Ты сам сломал её, Дитрих.
Они оба засмеялись, будто шутка действительно того стоила. И тут в разговор вмешался третий голос:
— Сейра… Она сейчас там?
— Да, Фабьен. Что, хочешь навестить бывшую служанку? Ты не стесняйся, я уступлю… По старой дружбе.
— Нет. – он отказался быстро, без капли промедлений. – Нет, она… Должно быть, уже гниёт там. Не хочу видеть это.
— Ты всегда был неженкой, Фабьен… Впрочем, какая разница? Нам пора идти.
Сейра будто очнулась от забытья, проведя языком по треснувшим губам. Эти голоса реальны, или её сознание вновь играет в чехарду? Кто бы знал… Сейра понимала: вот сейчас нужно умолять в полную силу, в полный голос. Унижаться, ползать на коленях, лишь бы они позволили ей жить, но…
«Зачем?» — глупая, отрешённая мысль. Верно: у неё больше нет причин для выживания.
Она сломана. Её сломали. Бесполезная, никчёмная, никудышная…
«Фабьен» — его имя вновь обжигает сознание. – «Фабьен Роузвуд». На кончике языка горчит ненависть, а покрасневшие веки саднят (будто от морской соли).
Сейра попыталась встать, отчаянно цепляясь за дверь. Когда-то она была такой глупой, такой наивной… Кровоточащее сердце из груди своей вынула, лишь бы подарить любимому Фабьену. Сейра отдала всю себя, каждую частичку измученного тела для того, чтобы, в конце концов, оказаться здесь.
«Фабьен бросил меня. Подарил своим дружкам, как дарят ненужные вещи…» — Сейра стиснула зубы, ухватившись за дверную ручку. Та неприятно затрещала под ладонью и вдруг отвалилась, с тяжёлым стуком падая на пол.
Девушка легла рядом с ней. В голове шумело, в затылке нарастала тупая боль. На несколько минут Сейра (кажется) потеряла сознание, но всё же смогла очнуться, обхватив тяжёлую ручку.
«Окно!» — лихорадочная мысль забилась в голове быстрее пульса. Сейра на четвереньках добралась до вожделенного стекла и нервно облизнула пересохшие губы. Получится, или нет? Её собственных сил не хватало. Те люди держали Сейру на цепи, покуда девушка совсем не ослабла, так что…
«Сейчас или никогда» — первый удар выходит слишком слабым. Стекло дрожит, но не трескается. У неё не так много возможностей, однако предостаточно рвения – и Сейра продолжает наносить удар за ударом оторванной ручкой.
Первая трещина расползлась по окну, как награда за упорство. Пока ещё тонкая, едва заметная, но чертовски желанная. Сейра улыбнулась (краешки губ кровоточат) и ударила сильнее. Стекло трескалось, будто лёд под весенним теплом и момент раскола был оглушительно-громким. Сейра отвернулась, спасая лицо от мелких осколков, и тихо рассмеялась, поднимая окровавленную ладонь с ручкой.
Ещё, ещё… Мало.
Она вышибает окно, оставляет зияющую дыру и опускает взгляд вниз. Первый этаж, сбежать (казалось бы) несложно, но там её поджидают голодные, яростные псы. Любимые зверюшки рода Бестиал… Безжалостные, дикие, смертельно опасные.