— Они боятся воздуха.

Хвощ заорал, отпрыгнул, и тут же Туами закрепил большим камнем задний конец бревна. Люди окружили Хвоща и загалдели, а старик размахивал змеей. Туами показывал наверх, на крутой склон горы. Вдруг он отскочил, и камень гулко ударился в долбленое бревно. Гвалт превратился в пронзительный визг. Туами из последних сил один удерживал бревно кожаной полосой, не позволяя ему перевернуться на бок. Он закрепил полосу, обмотав ее вокруг дерева, и лишь после этого люди, стоя в ряд, дружно повернулись к горе. Высоко над ними на каменистом откосе взад-вперед носилась Фа. Лок увидел, как она взмахнула рукой, и новый камень пролетел над стоящими в ряд людьми. Мужчины изгибали свои палки и резко отпускали, позволяя им выпрямиться. Лок видел, как прутья полетели вверх, на гору, но утратили скорость, не долетев до Фа, и упали назад. Еще камень попал в скалу рядом с бревном, и сытая женщина кинулась к утесу, на котором прятался Лок. Затем она остановилась и обернулась назад, но Танакиль была уже у самого края утеса. Она увидела Лока и заорала. Лок прыгнул и успел схватить ее раньше, чем сытая женщина повернулась к нему снова. Схватив тонкую руку Танакиль, он поспешно заговорил с нею:

— Где Лику? Говори, где Лику?

Услышав имя Лику, Танакиль принялась дергаться и визжать, словно рухнула в темную воду. Сытая женщина тоже вопила, а новый человечек взобрался к ней на плечо. Старик уже приближался вдоль края утеса. Хвощ тоже летел от бревен. Он бросился прямо на Лока, оскалив зубы. Вопли и оскал зубов вызвали у Лока панический ужас. Он выпустил Танакиль так неожиданно, что она упала. В падении она зацепила ногой колено Хвоща в то самое мгновение, когда тот прыгнул на Лока. Со злобным рычанием Хвощ перелетел в воздухе рядом с Локом через утес. Затем мелькнул над скатом, не задев поверхности, и пропал, не успев даже вскрикнуть. Старик кинул в Лока длинную палку, но Лок увидел на конце острый камешек и успел отшатнуться. Потом он вихрем пронесся между сытой женщиной, широко раскрывшей рот, и Танакиль, упавшей на спину. Мужчины, которые до этого метали прутья в Фа, дружно повернулись и прицелились в Лока. А он уже стремительно летел поперек склона. Достигнув кожаной полосы, которая удерживала бревно, он кинулся прямо через нее и сильно ссадил голень, зато кожаная полоса разорвалась. Бревно заскользило назад, по склону. Теперь люди смотрели уже не на Лока, а на бревно, и он на ходу повернул голову, чтобы понять, куда они глядят. Бревно разогналось на двух катках, и уже не нуждалось в их помощи. Оно оторвалось от склона на крутизне и пронеслось в воздухе. Конец его ударился об острую макушку скалы, и оно распалось на две части по всей длине. Обе половины неслись дальше уже порознь, все время вращаясь, и ворвались в лесную гущу, ломая кусты и ветви. Лок прыгнул в падь, и новые люди пропали из вида.

Фа металась наверху, над падью, и он кинулся к ней из последних сил. Мужчины близились, петляя среди скал и держа наготове гнутые палки, но он сумел их опередить. Он и Фа собрались уже подняться выше, но мужчины внезапно остановились, потому что старик что-то кричал им. Хоть и не понимая слов, Лок понял смысл его жестов. Мужчины повернули назад и скоро их уже не было видно.

Фа оскалилась. Она двинулась прямо на Лока, грозно размахивая руками и все еще зажав в кулаке острый камень.

— Почему ты не забрал нового?

Лок, обороняясь, вытянул перед собой обе руки.

— Я думал про Лику. Спрашивал у Танакиль.

Руки Фа тихо опустились.

— Идем!

Солнце опускалось, и в облаках над долиной загорались и гасли золотые и красные отблески. Фа вела Лока на утес, который высился над откосом, и оба они видели, как новые люди суетливо снуют по уступу. Они уже дотащили долбленое бревно до той оконечности уступа, которая находилась выше по реке, и сейчас пробовали протащить его через завал из древесных стволов, который образовался там, где Фа и Лок перебирались на остров. Новые люди стащили долбленое бревно с уступа, и оно плавало в воде среди других бревен. Мужчины толкали древесные стволы, пытаясь подать их к противоположному краю скалы, где они окажутся во власти водопада. Фа металась по каменистому склону.

— Они заберут с собой нашего нового.

Они быстро сбежали по крутизне, как солнце скатывалось в долину. Все горы теперь обняло багровое зарево, и ледяные женщины засветились ярким огнем. Неожиданно Лок закричал, и Фа посмотрела вниз, на воду. К завалу стремительно скатывалось целое дерево, не какой-нибудь тощий ствол или измочаленный обломок, а огромное дерево из далекого, неведомого леса. Оно скользило вдоль их берега острова по эту сторону долины, гигантская гора веток и побегов с распускающимися почками, неохватный, утопленный в реке до половины ствол и взметнувшиеся над водой корни, на которых осталось столько земли, что ее хватило бы, чтобы сложить пещеру для всех новых людей. Увидев его, старик принялся орать и пританцовывать. Женщины оторвали головы от мешков, которые они бережно опускали в долбленое бревно, а мужчины поспешили назад через завал. Корни врезались в завал, и переломанные бревна взлетели в небо или резко встали торчком. Они запутались между корней и висели на них. Дерево остановилось, затем стало разворачиваться, пока не прижалось боком к утесу над уступом. Теперь между долбленым бревном и свободной водой хаотично и тесно сгрудились бревна, словно стена, образованная кустами терновника. Завал стал непреодолимым препятствием.

Старик замолк. Он подбежал к одному из мешков и стал торопливо его развязывать. Он что-то крикнул Туами, который бегом волок за руку Танакиль. Они быстро приближались вдоль уступа.

— Быстрей!

Фа понеслась вниз по склону к тому месту, где был проход на уступ и на откос. Она крикнула Локу на бегу:

— Мы заберем Танакиль! Тогда они вернут нового!

Все вокруг стало другим. Цвета, переполнявшие мир, когда Лок пришел в себя после своего медового сна, стали еще ярче, еще сочней. Казалось, Лок летел и прорывался через нескончаемый поток багрового воздуха, а тени от скал стали розовыми и лиловыми. Он выскочил на склон.

Оба задержались у прохода перед уступом и опустились на корточки. Река несла алую воду, а на ней вспыхивали золотые пятна. Горы за рекой скрыла густая тьма. Но уступ и откос все еще оставались залитыми ярким огненным светом. Олень снова плясал, теперь уже на земляном склоне, который вел на откос, повернувшись к правой нише в утесе, возле которой умер Мал. Он тоже выглядел черным в алом свете уходящего солнца и, двигаясь, разбрасывал длинные лучи, слепившие глаза. Туами трудился на откосе, раскрашивая нечто, стоящее возле утеса, между двух ниш. Тут же находилась Танакиль, маленькая, тощая, черная. Она сидела на корточках там, где раньше был костер.

С другого конца уступа слышались ритмичные удары — тук! тук! Двое мужчин разрубали бревно, которое когда-то Лок столкнул в прибрежную воду. Солнце скрылось за облаком, багрянец залил небесный свод, а горы спрятались в темноте.

Олень затрубил. Туами быстро сбежал с откоса, он торопился к завалу, где из последних сил трудились мужчины, и Танакиль, увидев его, завизжала. Облака множились, укутывая солнце, и багрянец стал тяжелым, он словно поток струился в долину, как вода, только был еще плотнее. Олень прыжками несся к завалу, а мужчины копошились над бревном, как жуки беспорядочно толкутся на дохлой птице.