Лок зевнул. То, что он видел, было недоступно его пониманию. Глаза его закрылись, раскрылись снова. Старик поднял к небу обе руки. Он повернулся к людям, и голос его звучал так грозно, что они затряслись от испуга. Потом попятились. Сытая женщина тут же шмыгнула в пещеру. Туами куда-то пропал. Голос старика загремел, прервался, руки упали. Теперь везде наступила тишина и остался лишь страх, да запах кислятины от дохлого зверя.

Сначала люди молчали, чуть присев и отшатнувшись. Вдруг одна из женщин рванулась вперед. Она завизжала на старика, хлопая себе по животу, и уставила в него свои сморщенные груди, открыв их напоказ, а потом плюнула в его сторону. Люди снова задвигались. Они кивали и орали. Но старик перекричал их, добился тишины и показал на оленью голову. Наступило молчание. Взгляды людей были направлены вперед и вниз, на оленя, который все рассматривал Лока маленьким глазом через дырку в густой листве.

В лесу за прогалиной послышался шум. И люди тоже, хотя и не сразу, этот шум услышали. Там кто-то выл. Кусты терновника заколебались, разошлись; Каштан, у которого левая нога была покрыта кровавыми потеками, возник в просвете, он скакал на одной ноге, опираясь на Куста. Увидав костер, он упал на землю, и одна из женщин кинулась к нему. Куст приблизился к людям.

Веки Лока безвольно опустились и тут же раскрылись вновь. На одну секунду, словно во сне, он увидел внутри себя, как он рассказывает Лику про все это, а она, как и он сам, ничего не может понять.

Сытая женщина возникла возле пещеры, и с ней был новый человечек, который трепал ее грудь. Куст что-то спросил. В ответ послышался вопль. Та женщина, которая открывала напоказ свою дряблую грудь, теперь показывала на старика, на мертвое дерево и на людей. Каштан плюнул на оленью голову, а люди снова завопили и еще придвинулись. Старик поднял руки и заговорил визгливо, грозно, но люди только фыркали и смеялись над ним. Каштан стоял вплотную к оленьей голове. Глаза его сверкали в огне костра, как два ярких камня. Он достал прут из-под своей шкуры, а другой рукой поднял гнутую палку. Он и старик неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Старик шагнул в сторону и торопливо заговорил. Он приблизился к сытой женщине, вытянул руки, пытаясь отнять у нее нового человечка. Она быстро нагнулась и вцепилась в его руку острыми зубами, как поступила бы на ее месте любая женщина, отчего старик взвыл и запрыгал. Каштан положил прут на согнутую палку и потянул на себя рыжие перья. Старик перестал дергаться и двинулся прямо на него, выставив вперед ладони и защищаясь ими от прута. Когда старик уже почти мог дотронуться до волос Каштана, он остановился и стиснул в кулак пальцы на правой руке, выставив вперед указательный. Затем провел этим пальцем в воздухе и показал им на одну из пещер. Люди молчали, почти не дыша. Сытая женщина рассмеялась коротким птичьим смехом и снова стихла. Туами пристально смотрел старику в затылок. Старик бросил взгляд на прогалину, всмотрелся в темноту под деревьями, затем снова перевел взгляд на людей. Все они ждали, не говоря ни слова.

Лок зевнул и передвинулся в дупле под верхушкой дерева, чтобы не видеть ни этих людей, ни их стойбище, обозначенное теперь лишь отраженными проблесками костра, играющими на древесных листах. Он поднял голову и посмотрел на Фа, приглашая ее прислониться к нему и выспаться, но она не обратила внимания на его призыв. Он видел ее лицо и глаза, которые зорко смотрели сквозь вьюнок, широко распахнутые, немигающие. Она была так сосредоточена, что, даже когда он коснулся ее ноги, не шелохнулась и все смотрела. Он увидел, что рот ее раскрылся, дыхание стало прерывистым. Она с такой силой сжала трухлявый сук, что дерево захрустело и рассыпалось в ее ладони. Несмотря на все утомление, это вызвало у Лока удивление, а потом испуг. Он увидел внутри себя, как один из новых людей взбирается на дерево, вздрогнул и принялся раздвигать вьюнок. Фа кинула быстрый взгляд в сторону, и лицо у нее было как у спящего, которого мучают ночные кошмары. Она сжала руку Лока и заставила его опуститься ниже. Там она обняла его плечи и спрятала лицо у него на груди. Лок обнял ее одной рукой, и при этом объятии Лок-внешний почувствовал, как по телу растекается радостное тепло. Но Фа ощущала совсем другие чувства. Она снова стала на колени, привлекла Лока к себе, положила его голову на свою грудь, а сама все смотрела вниз сквозь листву, и сердце ее тревожно колотилось где-то у самой его щеки. Он хотел посмотреть, что ее так сильно испугало, но когда он попытался освободиться, она так сильно прижала его к себе, что он видел лишь ее тяжелую челюсть и глаза, широко открытые, открытые всегда, смотрящие сосредоточенно.

Летучая стая вернулась в него, а тело Фа было таким теплым. Лок смирился, зная, что Фа его поднимет, когда новые люди заснут, и они сумеют убежать вместе с детьми. Он прижался к ней теснее, обнял ее обеими руками, передвинул голову ближе к громкому сердцу, а руки Фа крепко держали его, и стая, которая теперь снова кружила, плавно перешла в далекий мир сна, наступившего от тяжелой усталости.

9

Он очнулся, стараясь вырваться из рук, которые прижимали его книзу, чьи-то локти давили на его плечи, а ладонь гладила по лицу. Он заговорил, забормотал бессвязно под пальцами, почти готовый их укусить, охваченный уже знакомым, но все-таки таким новым для него, страхом. Лицо Фа было совсем близко, она удерживала его, не давая вырваться, а он бил кулаками по листве и влажному, трухлявому дереву.

— Молчи!

Она произнесла это почти в полный голос, сказала так просто, обыденно, точно новых людей рядом уже давно не было. Он успокоился, совсем проснулся и увидел, как на густой листве прыгает и переливается лунный свет, блики его кое-где прорезают окружающую темноту и постоянно порхают из стороны в сторону. Небо над деревом было усыпано звездами, но они казались совсем маленькими и едва горели по сравнению с ярким костром. Пот обильно покрывал лицо Фа, и ее мохнатое тело, Лок это ощущал, тоже было в поту. Придя в себя, он тут же услышал и новых людей, которые шумели, как большая волчья стая. Они вопили, хохотали, пели, голосили на своем щебечущем языке, а огонь в костре буйно кидался вместе с ними в разные стороны. Лок повернулся и раздвинул рукой листья, чтобы увидеть, что творится внизу.

Вся прогалина была залита огненным светом. Новые люди вытащили на берег гигантские стволы, которые переправил через реку Хвощ, и укрепили их наклонно вокруг костра, так что верхними концами они подпирали друг друга. Костер не давал ни жара, ни покоя — он был ужасен, как водопад, как большой разъяренный кот. Лок увидел то дерево, которое убило Мала, его присоединили к общей куче, и твердые, напоминавшие уши, грибы, казалось, были раскалены добела. Из дымного шатра прорывались языки пламени, они были красные, и желтые, и белые, а вокруг рассыпались, тут же пропадая, маленькие искорки.