– Идите же! – прикрикнул Бечемел. – Черт подери!

– Да, сэр, – промолвил озадаченный Стивен, нащупал за спиной дверную ручку и вышел.

Отправив восвояси навязчивого служащего, мистер Бечемел забыл о приличиях и разразился потоком грязной брани. Кто бы ни подослал сыщика: его жена или ее мачеха, – она сбежала с этим парнем, и на этом его романтическая история закончилась. И вот он сидит здесь, обманутый и преданный, осел ослом. Единственный луч надежды заключался в том, что скорее всего побег организовала ее мачеха. В таком случае дело удастся замять, а грозный час объяснения с женой отодвинется на неопределенное время. Но здесь воображение вновь услужливо нарисовало стройную фигурку в серых брючках до колен, и в душе взыграла новая волна проклятий. Мистер Бечемел вскочил в бешеном порыве, чтобы броситься в погоню, однако тут же снова рухнул в кресло, причем так тяжело, что расположенный этажом ниже бар содрогнулся до основания. Он изо всех сил стукнул кулаком по подлокотнику и вновь грязно выругался.

– Из всех когда-нибудь живших на земле законченных идиотов, – начал он, – я, Бечемел…

Но тут послышался короткий стук, дверь распахнулась, и вошел Стивен с бурбоном.

Вот так двадцать минут превратились в вечность. Оставим безнравственного Бечемела покрывать себя проклятиями, словно черной мантией: отвратительный тип успел уже достаточно запятнать наши скромные, но правдивые страницы. Оставим оживленную группу в баре гостиницы «Викуна». Оставим весь Богнор, как ранее оставили Чичестер, Мидхерст, Хейзлмир, Гилдфорд и Патни, и последуем за нашим дорогим простодушным мистером Хупдрайвером и его прекрасной спутницей по залитой лунным светом дороге. До чего же славно они ехали! Их сердца бились в унисон, их дыхание с шумом вырывалось в едином ритме, каждая тень таила опасность, а каждый звук пугал преследованием!

Мистер Хупдрайвер не ехал по земле – нет, он летел в небесном мире романтики! Если бы встречный полицейский пожелал остановить велосипедистов за езду без фонарей, он, не задумываясь, сбил бы стража порядка с ног и даже не остановился. Настоящий герой! А если бы Бечемел предстал с готовыми для дуэли рапирами, Хупдрайвер поверг бы соперника с такой легкостью, словно битва при Азенкуре была для него реальностью, а магазин тканей всего-навсего призрачным видением. Всем его существом овладело блаженство спасения, побега, славы! А рядом, совсем близко, ехала Она! Он уже видел прекрасное лицо в тени, когда солнечный свет едва касался волос, видел это лицо согретым теплыми лучами, видел в печали, с полными слез глазами. Но разве способен какой-нибудь свет сравниться с мягким, чарующим обаянием летней луны?

Дорога повернула на север, обогнула окраину Богнора, спряталась под густыми темными кронами деревьев, а потом снова вышла на свободу и повела между домами – то освещенными теплым мерцанием ламп, то темными, спавшими в лунном свете, между живыми изгородями, за которыми в тяжелом влажном тумане раскинулись просторные тускло-серые луга. Поначалу беглецы не представляли, куда едут, желая побыстрее оказаться как можно дальше от городка. Лишь однажды, когда из росистой тьмы неожиданно показался бледный высокий шпиль чичестерского собора, они свернули на запад и затем поехали дальше, только изредка – на поворотах, при звуке шагов или неровностях дороги – перекидываясь парой слов.

Мисс Милтон была чересчур поглощена мыслями о своем спасении, чтобы думать о спутнике, однако мистер Хупдрайвер, едва улеглось первое волнение приключения, а побег превратился в размеренное путешествие, со всей полнотой осознал значительность события. Лишь тихое жужжание велосипедных цепей нарушало безмолвие теплой ночи. Он мельком взглянул на нее, на то, как стройные ножки грациозно крутят педали. Вот дорога свернула на запад, и в серебристом мерцании луны спутница превратилась в темно-серый силуэт. А потом они поехали на север, и мягкий прохладный свет ласково лег на волосы, коснулся лба и щек.

Сияние луны обладает магическим свойством: оно касается всего, что красиво и мило сердцу, оставляя лишнее в ночной тьме. Сияние луны создает волшебных фей, которых убивают солнечные лучи; при виде ночного светила в наших сердцах возникают чудесные страны, где из туманных далей доносятся дивные голоса и слышатся тихие, трогающие душу мелодии. В лунном сиянии каждый мужчина, каким бы скучным он ни был днем, становится Эндимионом [16] , принимая его молодость и силу, и встречает в глазах дамы сердца благодарное обожание. Привычные днем, самые простые предметы вдруг становятся призрачными и неуловимыми, далекие холмы превращаются в фантастическую морскую стихию, реальный мир приобретает свойства мира волшебного, а наше духовное начало выступает из темноты и, теряя вес и сущность, воспаряет к небесам.

Дорога, днем пыльная, слепящая, изрезанная колеями, сейчас превратилась в мягкую серую ленту, изредка оживляемую серебряным проблеском какого-нибудь мелкого кристалла, а над головой в бескрайнем синем просторе плыла царица тишины в преданном сопровождении двух ярких звезд. Под ее пристальным, но милостивым наблюдением, под благословением серебристого света в преображенной и преображающей ночи молча парили двое.

Однако нигде луна не сияла так ярко, как в сознании мистера Хупдрайвера. На развилках и перекрестках он мгновенно, с видом глубокого понимания (на самом же деле наугад) принимал решения. Лаконично командовал: «Направо», – или распоряжался: «Налево», – с таким уверенным видом, будто действительно знал, куда следует повернуть. В итоге примерно через час наши путешественники неожиданно спустились к берегу моря. В обе стороны простирался серый каменистый пляж, а чуть дальше, отгородившись от воды спавшей рыбацкой лодкой, приютилась крошечная белая хижина.

– Ну вот! – вполголоса произнес мистер Хупдрайвер.

Оба быстро спустились на землю. Вокруг росли причудливые в лунном свете чахлые дубы и кусты терновника, образовывавшие подобие живой изгороди.

– Вы в безопасности, – объявил мистер Хупдрайвер, сняв головной убор и изысканно поклонившись.

– Где мы?

– В надежном месте.

– Но где же?

– В Чичестерской гавани, – простер он торжественно руку в сторону моря, словно достиг намеченной цели.

– Как по-вашему, они гонятся за нами?