Мистер Хупдрайвер пригладил усы и заметил задумчиво:

– Так и есть. Мир продолжает вращаться.

Легкий летний ветерок пролетел среди деревьев, поднял в воздух пух одуванчиков и дюжиной отдельных пушинок опустил прямо ему на колено, а как только ветер стих, пушинки безвольно упали в траву: некоторые, чтобы прорасти, а другие – чтобы исчезнуть. Он проводил их долгим взглядом.

– Я не могу вернуться в Сурбитон, – снова заговорила молодая леди в сером.

– Что? – дернув ус, нервно переспросил мистер Хупдрайвер. Заявление прозвучало неожиданно.

– Я хочу писать, – решительно продолжила она. – Писать книги и изменять мир. Творить добро. Вести свободную самостоятельную жизнь и распоряжаться собой. Нет, я не могу вернуться! Я хочу стать журналисткой. Да, мне говорили… но я не знаю никого, кто мог бы мне помочь прямо сейчас. Никого, к кому можно было бы обратиться. Впрочем, есть один человек – учительница из моей школы. Если бы можно было ей написать… Вот только как получить ответ?

Мистер Хупдрайвер слушал с серьезным видом.

– Я не могу больше вас беспокоить. Вы и так рискуете из-за меня…

– Это не в счет, – возразил он. – Напротив, я вдвойне рад.

– До чего любезно с вашей стороны! В Сурбитоне все построено на условностях, а я решила их отвергнуть любой ценой. Там так тесно и душно! Если бы только мне удалось освободиться от всего, что держит и мешает! Я хочу бороться за свое место под солнцем, хочу стать хозяйкой судьбы, построить карьеру, но мачеха категорически против. Сама творит что пожелает, а чтобы совесть не мучила, держит меня в строгости. Если я вернусь сейчас, признав себя побежденной… – Она умолкла, предоставив воображению собеседника дорисовать картину.

– Понимаю, – сказал мистер Хупдрайвер, думая о том, что обязан помочь. В уме он вел сложные арифметические расчеты с пятью фунтами шестью шиллингами двумя пенсами. Из всего услышанного каким-то странным образом он сделал вывод, что Джесси пыталась избежать нежелательного брака, но из скромности умолчала об этом. Его представления о жизни оставались ограниченными.

– Знаете, мистер… я опять забыла вашу фамилию.

Погруженный в размышления, мистер Хупдрайвер ее не услышал.

– Конечно, вернуться в такие условия невозможно, – заключил он задумчиво, причем уши его покраснели, а щеки запылали.

– Но как же все-таки ваша фамилия?

– Фамилия! – очнулся мистер Хупдрайвер. – Ах… Бенсон, конечно же.

– Мистер Бенсон. Право, я такая глупая: постоянно забываю фамилии. Надо записать на манжете. – Она достала маленький серебряный карандаш и записала. – Если бы только удалось отправить письмо учительнице! Я уверена, она помогла бы добиться независимости. Что надежнее: письмо или телеграмма? Наверное, письмо. В телеграмме всего не объяснишь. Да, я знаю, что она поможет.

В сложившихся обстоятельствах у джентльмена не оставалось выбора.

– В таком случае, – проговорил мистер Хупдрайвер, – если вы готовы довериться незнакомцу, мы можем продолжить путь еще день или два, пока вы не получите ответ. (Предположим, тридцать шиллингов в день в течение четырех дней: получается сто двадцать шиллингов, то есть шесть фунтов, а если три дня, тогда всего четыре фунта десять шиллингов).

– Ах какой же вы добрый!

Выражение лица спутника было красноречивее любых слов.

– Очень хорошо, спасибо. Это больше, чем я заслуживаю… – Джесси внезапно сменила тему разговора. – Сколько мы потратили в Чичестере?

– Что? – переспросил мистер Хупдрайвер, сделав вид, что не понял вопроса.

Последовал короткий спор. В глубине души он восхитился желанием леди разделить расходы. Она настаивала. В конце концов разговор вернулся к планам на день. Путешественники решили неторопливо проехать через Хавант и остановиться либо в Фархеме, либо в Саутгемптоне. Предыдущий день утомил обоих. Развернув на коленях карту, мистер Хупдрайвер случайно обратил внимание на лежавший в траве велосипед.

– Если вместо этого маленького фонарика установить большой двойной «иларум», то машина станет неузнаваемой, – заметил он ни с того ни с сего.

– Что-что?

– Да так, просто кое о чем подумал.

Оба помолчали.

– Что же, – решительно проговорила Джесси, вставая, – значит, впереди Хавант и там остановка на ланч.

– Жаль, что пришлось украсть этот велосипед, – продолжил мистер Хупдрайвер не дававшую покоя мысль. – Потому что, как ни крути, а мы его украли.

– Ерунда. Если мистер Бечемел вдруг предъявит претензии, я расскажу о его поведении всему миру… если потребуется.

– Не сомневаюсь, – восхищенно согласился мистер Хупдрайвер. – Видит бог, вы не из пугливых.