Трое наемников растворились в проливном дожде Итэвона ровно за минуту до того, как вдалеке завыли полицейские сирены. Холодные капли били по кевлару, смывая гарь. Отряд быстро отходил по лабиринту узких, пропахших мусором переулков, вновь превращаясь в невидимых призраков.

Встреча с нанимателем проходила в пентхаусе одного из небоскребов Каннама. Здесь было тихо и стерильно, как в операционной. Данте стоял у панорамного окна. Ни единой морщинки на дорогом светлом костюме. Итальянец с легкой улыбкой наблюдал, как далеко внизу суетятся проблесковые маячки вокруг догорающего клуба.

Шрам молча шагнул к стеклянному столу. Положил шифрованный накопитель — единственное, что уцелело в огне.

Консильери медленно обернулся. В его глазах не было благодарности за риск, читался лишь расчетливый блеск исследователя, чья крыса успешно прошла лабиринт.

— Вы превзошли тактические расчеты интерфейса на тринадцать процентов, — негромко произнес Данте, забирая флешку. — Ювелирная жестокость.

Итальянец поправил манжеты и плавно продолжил:

— Знаете, Дюбуа, многие до сих пор верят в грубую силу. Или, наоборот, только в технологии. Но это пещерный век. Будущее за гибридами. Синтез звериных инстинктов и холодного машинного интеллекта. Тот, кто соединит человеческую ярость с точностью алгоритмов, получит мир на блюде. Вы — первые ласточки новой эры.

Ветеран равнодушно слушал. Под тактической рубашкой остывал пот, а внутри было привычно пусто. За годы в Африке наемник повидал сотни таких пророков. Все они свято верили в свою исключительность, а потом одинаково захлебывались кровью в придорожной пыли.

Этот ухоженный макаронник ничем от них не отличался. Очередной богатый псих с манией величия, дорвавшийся до технологий.

— Деньги переведены? — сухо оборвал Пьер философскую тираду.

Данте на секунду осекся, наткнувшись на глухую стену равнодушия. Затем тонко, почти обиженно усмехнулся и коротко кивнул. Контракт закрыт.

Тем временем Сеул готовился проглотить его подчиненных. Оглушающий неон слепил глаза. Влажный воздух пропах пряной едой, дорогим парфюмом и шальными деньгами. Ландо и Батист, сменив броню на гражданскую одежду, уверенно штурмовали лучшие бары района.

Огромный пулеметчик мрачно цедил неразбавленный виски в полумраке, занимая собой половину кожаного дивана. Молодой парижанин тем временем вовсю очаровывал двух кореянок в ультракоротких платьях. Снайпер ловко жонглировал бокалами, расплываясь в довольной улыбке.

— Ты только посмотри на них, медведь! — восхищенно выдохнул Ландо, грациозно плюхаясь рядом с напарником. Его глаза лихорадочно блестели от выпивки. — Кожа как фарфор, а какая пластика! Корпоративная кредитка творит чудеса, я чувствую себя королем мира!

— Ты чувствуешь себя как идиот, который спустит аванс за одну ночь, — проворчал здоровяк.

Батист с хрустом разгрыз кубик льда. Его тяжелый взгляд автоматически сканировал зал, выискивая скрытые угрозы среди танцующих тел.

— Завтра этот твой элитный фарфор выставит такой счет, что у тебя интерфейс в башке коротнет. А если опять полезем под пули с трясущимися руками, я тебя лично пристрелю. Чтоб статистику не портил.

— Скучный ты, кусок бетона и тот проявил бы больше участие в попойке с братом по оружию, — ничуть не обиделся француз, залпом опрокидывая шот крепкого пойла. — Мы выжили, сделали работу чисто, в карманах звенит. Расслабь булки! Я уже забронировал нам VIP-комнату в лучшей массажке квартала. Местные шепнули, девочки там творят чудеса. Даже твоя чугунная башка перезагрузится от восторга.

— Главное, чтобы они мне шею не свернули, пока я спать буду, — хмыкнул пулеметчик. На его грубом лице наконец мелькнула кривая усмешка.

Здоровяк тяжело поднялся, расправляя необъятные плечи.

— Веди, сутенер недоделанный. Но учти: если там нальют паленую бормотуху, я разнесу это заведение в щепки без всякого приказа сверху.

Ночь только начиналась. Смыв чужую кровь, хищники шумно и жадно праздновали свой триумф в неоновом чреве мегаполиса. Они гуляли так, как умеют только наемники, точно знающие: завтра система снова загрузит в их головы координаты новой бойни.

Массажный салон «Красный Дракон» благоухал жасмином, сандалом и дорогими маслами. Хрупкая идиллия рухнула ровно в тот момент, когда Батист случайно раздавил крошечную пиалу для соджу своими медвежьими пальцами.

— Это не посуда, а издевательство! — рявкнул здоровяк, стряхивая осколки тонкого фарфора на бамбуковую циновку. — Неси нормальный стакан! Или ведро!

Перепуганная хостес в шелковом халате пискнула и мгновенно растворилась за раздвижной перегородкой. Ландо, раскинувшийся на соседнем татами в компании двух хихикающих кореянок, укоризненно покачал головой.

— Медведь, ты абсолютно лишен чувства прекрасного. Это же восточная эстетика. Маленькие глотки, созерцание, постижение дзена.