Дьявол, которого ты знаешь

Джульетт.
Только психопатка может влюбиться в незнакомца в маске. Но именно такая я и есть.
Мы встретились в «Парке Ужасов», где он преследовал меня и заставил почувствовать то, что не должен заставлять чувствовать ни один незнакомец. Я призналась ему в слишком многом, и теперь он собирается воплотить в жизнь все мои самые мрачные фантазии.
Он проследил за мной до самого кампуса. Я не могу допустить, чтобы у меня был преследователь, особенно когда мне нужно взять правосудие в свои руки. Меня ничто не остановит, пока я не отомщу каждому из них.
Трей.
В темноте я преследую ее. Но при свете дня она не знает, что под маской скрываюсь я.
Джульет Хейз такая же сумасшедшая, как и я, - маленькая психопатка, охотящаяся на монстров. И я с радостью помогу ей. Мы вместе разорвем наших демонов на части.
Я буду безумным Ромео для своей психованной Джульет.
18+

Трей

Не спрашивай отца, где похоронены тела.

В десять лет я уже сбился со счета. Домработница, садовник, репетитор, няня...

Но было одно, которое я никогда не забуду.

Мама взяла меня за руку и вывела наружу, к звездам. Мы лежали на траве, прохладная земля касалась наших спин, и мама показывала на созвездия. Орион, Овен, Большая Медведица, Кассиопея.

— Как только я узнала, что беременна тобой, я захотела назвать тебя Ариесом. (Прим.: Aries - Созвездие Овна )

Ее рука легла на живот, как будто она перенеслась в те дни. До того, как я родился и стал величайшим разочарованием отца.

— Почему ты этого не сделала? — Ариес было гораздо лучшим именем, чем Трей. Я хотел бы, чтобы это было мое первое имя, а не второе. Я жалел, что меня не назвали в честь звезд.

Ее губы сжались так сильно, что я подумал, что на них может появиться синяк, как у нее под глазом. Она сказала мне, что ударилась им о край стола, когда наклонялась.

— Твоему отцу больше нравилось имя Трей. Это семейное имя.

— Но тебе оно не нравилось.

Может, отец и позволял ей кормить и купать меня, но каждое решение о том, как меня воспитывать, принимал он. Мое имя, мое образование, мои увлечения, мои наказания. Даже когда он был слишком занят с домработницами и нянями, он всегда находил время, чтобы рассказать нам с мамой обо всем, что мы делали не так.

Под звездами и лунным светом стрекотали сверчки и вспыхивали светлячки. Моя грудь сжалась, когда теплый ночной воздух повеял на мои обнаженные руки и ноги. Я не был готов к тому, что лето закончится. Не был готов оказаться вдали от мамы.

— Я не хочу уезжать в школу-интернат на следующей неделе.

Она знала, что я не хочу. Я говорил ей об этом с тех пор, как отец сделал объявление об этом после окончания прошлого семестра. Моя частная школа была недостаточно хороша. Мне нужно было получить образование в лучшей школе-интернате в стране, за сотни миль отсюда.

Мама сжала мою руку. Она ничего не могла поделать.

— Я знаю. Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал. Я буду очень, очень скучать по тебе.

— Я вернусь, правда?

Она наклонила голову ко мне, ее знакомые зеленые глаза были такими же мягкими и теплыми, как и ее улыбка.

— Конечно, вернешься. Это всегда будет твой дом. Где бы я ни была, это твой дом. Ты вернешься на праздники, и мы съедим очень много еды и откроем очень много подарков.

Я кивнул и сморгнул слезы. Я бы отказался от всех своих подарков, если бы это означало, что я останусь с ней.

— Кто будет считать звезды вместе с тобой?

Здесь, на острове, у нас не было друзей. Даже в школе я научился держаться особняком. Подойдешь к кому-нибудь слишком близко, и на следующий день он исчезает. Так было со всеми, кто приближался к моему отцу, и я научился не дружить с ними, пока они не исчезли, как все остальные. Я не хотел представлять, как одиноко будет чувствовать себя мама без меня.

Она снова сжала мою руку, прежде чем поднять меня на ноги.

— Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке. Давай ляжем спать, хорошо?

— Я думаю, тебе нужно носить очки. — Я указал на ее глаз, когда она в замешательстве наклонила голову. — Чтобы ты перестала натыкаться на вещи и причинять себе боль.

В глазах у нее заблестели слезы, прежде чем она отвернулась от меня и протянула руку.

— Пойдем.

Она уложила меня в постель и прочитала следующую главу нашей книги. Историю о принце, заточенном в башне, который хотел стать хорошим, но не знал как. Каждую ночь я слушал мамино чтение, сжимая кулаки в надежде, что он найдет ответ и откроет его мне.

Но к концу главы принц так и не нашел ответа, и мама закрыла книгу, чтобы спеть мне колыбельную.

Я закрыл глаза, но сон так и не пришел, даже после того, как мама поцеловала меня в лоб и прошептала "Спокойной ночи".

Дрожь пробежала по моей спине в тишине. Трехэтажный дом с девятью спальнями был гордостью и радостью отца, но внутри он был холодным и безжизненным. Страх сжимал мне горло каждую ночь, когда я лежал в темноте один. Каждый раз, когда скрипела половица, когда я крался по коридору. По ночам я считал не овец, а считал призраков. Призраков, созданных руками моего отца.

Домработница, садовник, репетитор, няня…

Оглушительный крик эхом разнесся по безмолвному дому.

Мне следовало вскочить с кровати и побежать посмотреть, кто это был, что случилось. Но я застыл, позвоночник напрягся, а кулаки сжались на одеяле. Воцарилась зловещая тишина, которую не нарушало даже тиканье часов.

Пока не раздался еще один оглушительный крик.

С бешено колотящимся сердцем я вылез из кровати и подкрался к своей двери, приоткрыв ее с едва слышным скрипом. Отцу не нравилось, когда я покидал свою комнату по ночам, даже если хотел пить. Но мне необходимо было узнать, кто кричал. Я слишком много ночей притворялся, что не слышу этих криков, а на следующий день отец сообщал, что мы больше не увидим домработницу или садовника, учителя или няню.