Примечание автора
«Нежеланный жених» — это дарк-роман.
Упоминаются жестокое обращение, изнасилования и явное насилие.
Глава 1
«За деньги можно купить всё.
Даже жену»
Бостон, Массачусетс
Деревянные часы на стене, сделанные из лучшего дуба, громко тикают, и этот звук разносится по комнате эхом под раскаты грома снаружи, предвещающие шторм, который грозит размыть дороги на несколько часов.
Мать-природа в очередной раз желает продемонстрировать свою абсолютную власть и напомнить нам о том, как беспомощны люди перед ее гневом.
И это само по себе завораживает.
Откинувшись на спинку кожаного кресла, я потягиваю виски и изучаю сидящего передо мной мужчину. Его плечи поникли, он смахивает одинокую слезу, бегущую по щеке, а его седина блестит под резким светом лампы.
Воистину, скучное и жалкое зрелище.
Он смотрит на свои колени, потирая ладонями бедра, обтянутые застиранным черным костюмом, который, должно быть, был куплен десятилетия назад, с несколькими дырками, которые кто-то пытался зашить, но сделал это слишком плохо. Он постукивает поношенными туфлями по полу, а его губы дрожат так сильно, что удивительно, как у него не крошатся зубы. В любую минуту он может впасть в истерику, превратив и без того раздражающую встречу в сплошную обузу.
Тик. Так. Тик. Так. Тик. Так.
Сердцебиение его учащается с каждой секундой, судя по пульсирующей вене на шее, и, наконец, он тяжело выдыхает, поднимая на меня полные тревоги глаза, и шепчет:
— Пожалуйста.
Он тяжело сглатывает.
— Мне просто нужно еще немного времени. Один месяц. Это все, о чем я прошу.
Он вздрагивает от моего глухого смешка, впиваясь пальцами в колени и кусая нижнюю губу.
— И вы думаете, этого будет достаточно, чтобы выплатить долг?
Он кивает.
— Мы сейчас работаем над проектом. Мой сын — гений. Эта новая технология изменит мир инженерии.
Гордость в его голосе говорит о глубокой любви к своему отпрыску, и, к моему неудовольствию, это тревожит раны, все еще свежие в моей темной душе.
Резкий удар справа отправляет меня в полет, я влетаю спиной в стену, пронзительная боль охватывает все тело, а в ушах начинает звенеть.
— Пусть это будет уроком, Орион. Мы не показываем слабость. Никогда.
Он расстегивает кожаный ремень и с громким свистом вытягивает его, складывает вдвое и щелкает им передо мной.
— В следующий раз, когда решишь поиграть в героя, помни, что ты никогда не был рожден им быть.
Он замахивается и с силой бьет меня по лицу, кожа обжигает так сильно, что мне следовало бы заплакать.
Но я не плачу.
Потому что слезы — это привилегия тех, кто знал счастье и потерял его.
Те из нас, кто живет в кошмарах, знают одно золотое правило.
Чем больше ты плачешь, тем мучительнее становится наказание.
Мужчина продолжает говорить, временно заглушая садистский голос, звучащий в моей голове каждый божий день и толкающий в бездну, откуда нет возврата.
— Если мы продадим его в течение месяца, у нас будет достаточно денег, чтобы выкупить наши акции.
Он тянется к своему портфелю, на котором столько царапин и вмятин, что я удивляюсь, как в нем вообще что-то держится, и, запустив руку внутрь, выхватывает помятую красную папку.
— Вот подробности.
Он кладет ее на стол, его руки слегка дрожат, когда он делает еще один тяжелый выдох.
— Всего один месяц.
Даже не взглянув на папку, я встаю и иду к бару, наливаю себе еще виски и бросаю несколько кубиков льда. Лед всегда напоминает мне о самом важном правиле в жизни, именно поэтому в моем кабинете его в избытке. Даже самые твердые и холодные структуры разрушаются под правильным давлением.
Я поворачиваюсь к нему лицом, прислонившись плечом к стене.
Сквозь скуку в голосе я спрашиваю:
— Мистер Джонс, вы знаете, сколько лет я в этом бизнесе?
Он удивленно моргает и хмурится.
— Вы возглавили компанию, когда ваш отец погиб при пожаре восемнадцать лет назад. Вам самому едва исполнилось восемнадцать.
Нечто похожее на жалость мелькает на его лице, и это пробуждает ярость, кипящую в моих венах.
— Мне жаль, что вы понесли такую утрату.
— Вы знаете, сколько раз за эти годы мужчины, принимавшие ужасные решения в бизнесе, умоляли меня пощадить их?