Мир ждал не покорности, а смелости — ее смелости сделать шаг навстречу судьбе.

— Пора, — прошептала Лои. — Пора перестать искать одобрения и начать слушать себя.

Рассвет только тронул небо розовым, когда Элоиза вышла за околицу Ивового Ручья. Путь до поместья «Сумеречный Сад» обещал быть долгим. Первая часть дороги лежала через знакомые леса и луга к тракту, ведущему на северо-запад, к столице.

Первые часы шли легко. Тропа вилась среди берез и рябин, утренняя роса блестела на траве, а воздух был напоен ароматами лета. Элоиза замедляла шаг, вслушиваясь в пение птиц и шелест листьев. Каждый куст, каждый камень здесь были знакомы с детства — но с каждым километром пейзаж менялся. Лес становился гуще, тропа уже не была такой натоптанной.

К полудню женщина сделала привал у ручья. Она разложила на платке лепешку и сушеные яблоки, рядом поставила флягу с водой. Вспоминая слова матери о языке трав, она невольно улыбнулась, заметив кустик зверобоя.

«Друзья найдутся, если смотреть не только вперед, но и по сторонам», — звучал в памяти голос Мирианы.

Элоиза уже собиралась продолжить путь, когда услышала шаги — не осторожное шуршание зверя, а твердую поступь человека. Из-за деревьев вышел мужчина. Это был Орин, охотник.

Он выглядел так, словно сам стал частью леса: плащ в пятнах грязи, сапоги изношены, на щеке — свежий порез, уже подживающий, но все еще красный. В руках он держал тушку зайца, за плечом висел лук, а на поясе — нож в потрепанных ножнах. Его волосы, темно-русые с проседью, были собраны в хвост, а взгляд — усталый, но цепкий, изучающий.

— Добрый день, — хрипловато произнес он, останавливаясь в нескольких шагах. — Не пугайся, я не разбойник. Просто возвращаюсь в Веридику после долгой охоты.

Элоиза невольно улыбнулась — его вид вызывал скорее сочувствие, чем страх.

— Я тоже иду в ту сторону, — ответила она. — Вернее, к Хребту Ветреных Зубцов.

Орин приподнял бровь:

— К Хребту? Далековато. И небезопасно в одиночку. Особенно для такой… — он замялся, подбирая слово, — для той, кто не привык к долгим переходам.

— Я травница, — пояснила Элоиза. — Иду по делу в поместье «Сумеречный Сад».

Охотник присвистнул:

— Софены? Слышал о ней. Говорят, ведьма была что надо. Ну что ж… попутчики — это удача. Особенно если один умеет стрелять, а другой — лечить.

Элоиза окинула взглядом его потрепанный вид, задержала взгляд на порезе:

— Вижу, вам не помешает помощь. У меня есть мазь из тысячелистника и зверобоя — заживляет быстро.

— Было бы кстати, — одобрительно качнул головой Орин. — Да и вообще… Я могу охранять нас по ночам, добывать дичь, показывать тропы. А вы… лечите, если что, да и просто… — он замялся, — веселее будет в дороге.

Она рассмеялась — впервые за долгое время искренне и легко:

— Договорились. Вы — охрана и пропитание, я — целительство и компания.

— И разговоры, — добавил Орин, раскладывая зайца рядом с ее припасами. — Я знаю сотню охотничьих баек, да и про местные места могу рассказать.

— А я — про травы и духов леса, — подхватила Элоиза, доставая из сумки баночку с мазью. — Садитесь, давайте обработаю рану.

Орин послушно сел на камень, слегка поморщившись — видимо, давали о себе знать усталость и старые ушибы.

Она аккуратно нанесла мазь на порез.

— Вот так. Через пару дней следа не останется.

— Магия? — усмехнулся охотник.

— Просто знание, — улыбнулась она. — Травы хранят память мира, и тот, кто умеет слушать, слышит их шепот. И делится этим с теми, кто готов услышать.

— Звучит почти как охотничья мудрость, — согласился Орин. — Мы тоже учимся слушать лес. Он говорит — если знать, как слушать.

Они помолчали, глядя, как солнечный луч пробивается сквозь кроны.

— Значит, идем вместе? — уточнил мужчина.

— Да, — уверенно сказала Элоиза. — Вместе — безопаснее и веселее.

— Тогда давайте перекусим, — охотник ловко освежевал зайца. — А после двинемся дальше. До темноты надо успеть к старой мельнице — там можно переночевать.

Элоиза кивнула, чувствуя, как тревога, сковывавшая грудь с утра, понемногу отступает. Теперь она была не одна. И дорога, казавшаяся пугающей, вдруг стала чуть более понятной — и даже манящей.

Элоиза собирала сухие ветки для костра, пока Орин разводил огонь. Вскоре над пламенем уже висел котелок с водой, в который она бросила горсть сушеных трав — мяты и чабреца. Аромат смешался с запахом жареного мяса.

— У вас настоящий дар к этому, — заметил мужчина, наблюдая, как травница помешивает варево. — Не просто готовить, а вкладывать что-то… большее.