А я между тем не торопился и не выпускал в полет сформированный файерболл, вместо этого накачивая его энергией. Ее словно утрамбовывало изнутри, делая с каждой секундной все более плотной.

— Чего вы ждете?!! Они уже готовы выстрелить!!! — заорал Хафф, как и все на палубе завороженно наблюдая за творимой магией.

Я знал, что он прав, не знаю откуда, но я чувствовал, что орудийная прислуга, управляющая баллистой, действительно выбрала в качестве новой мишени «Упрямого Грешника», и еще пара секунд, и в нашу сторону прилетит огненный подарок, пронзит воздух над заливом и вонзится в корпус, плеснув на доски обшивки жидким огнем. Спасения не будет, корабль вспыхнет, как спичка, повторив судьбу соседа на рейде.

Не дожидаясь этого конца, я ударил на опережение, метнул переполненный колдовской силой шар, выбрав в качестве цели площадку с баллистой.

Переливаясь призрачным и фиолетовым магический снаряд в мгновение ока преодолел разделяющее «Грешник» с фортом расстояние и врезался в каменные блоки, чуть-чуть не дотянув до зубцов.

Взрыв.

Площадку с баллистой вместе с приличным куском стены буквально разнесло на куски. В воздух взметнулись нелепо махающие руками и ногами тела орудийной прислуги вместе с разлетевшимися обломками. В стене форта возник глубокий пролом, начавший заваливаться наружу и внутрь.

Не довольствуясь достигнутым результатом, я тут же сформировал новый файербол и запустил его по соседней баллисте, вокруг которой тоже замелькали факелы, как признак подготовки к стрельбе.

Новый взрыв. И еще одна часть крепостной стены украшает уродливая прогалина.

— Да!!! Да!!! Так их!!! Так ублюдков!!! — радостно взревело множество глоток. Стоящие на нижней палубе матросы замахали руками.

Однако капитан за штурвалом помнил, что ничего не закончилось и тут же заорал, требуя, чтобы «безрукие свиные опарыши немедленно отправлялись на мачты и были готовы распустить паруса».

Тем временем нос корабля медленно и неохотно поворачивался в нужную сторону, матросы в шлюпке усиленно гребли, разворачивая и ставя «Упрямого Грешника» по ветру. Другие стоявшие на рейде корабли тоже начали двигаться, стараясь как можно скорей уйти из ставшего опасным залива.

Я не отвлекался, методично вколачивая в крепостные стены форта файербол за файерболом, превращая прибрежные укрепления в руины. Когда там уже ничего не осталось достойного внимания для очередного сгустка колдовского огня, я перенес вектор обстрела на пристань, стараясь в первую очередь достать причалы, выдвинутые в море дальше остальных. Через несколько попаданий там тоже что-то занялось, разгораясь бледно-лиловыми зарницами.

Вскоре обстрел пришлось прекратить, «Упрямый Грешник» набрал скорость, с каждой секундой все дальше удаляясь от берега и направляясь в открытое море. Вокруг постепенно сгустилась тьма, странное сражение, чьими невольными участниками мы стали, осталось далеко за бортом, вместе с городом, где продолжалось «веселье».

Любопытно, случившееся связано с деятельностью эмиссаров Закатных Островов, которых лорд-протектор отправил сеять хаос и беспорядки в городах побережья, или это результат местных разборок? Интуиция подсказывала, что первое, но разум не хотел этого знать, так как иных проблем хватало с избытком. В любом случае, наш путь лежал на юг, и все что осталось позади уже не столь важно.

16.

Однообразные дни имеют обыкновение пролетать незаметно. Когда вокруг ничего не меняется, время начинает бежать. Особенно, если одинаковые события повторяются на протяжении долгого цикла, тогда подобные серые будни могут сожрать целую жизнь. Эффект могут остановить только новые впечатления, выбивающиеся из привычного окружения, поэтому богачи так любят путешествовать, меняя обстановку, и таким образом обманывая мозг, замедляя личное течение времени. Бедняки же, в свою очередь, вынуждены проживать один день за другим, в бесконечном повторении, словно белки в колесе, когда прожитые годы сливаются в унылое серое существование, которое никак нельзя назвать жизнью.

Но путешествие путешествию рознь, что если последнее тоже превратилось в дни, повторяющиеся один за другим, и пейзаж вокруг не меняется, только удаляющийся морской горизонт, плеск волн и жаркое солнце, которое печет так, что кажется будто сверху давит раскаленный шар. И когда наконец в окружающей обстановке возникают вдруг изменения, оживляются все, в том числе члены команды, кому плаванье надоело не меньше, чем тебе.

— Земля! Желтая полоса! Это песок! — воскликнул один из матросов, самый впечатлительный, не сдержавший порыва.

Капитан «Упрямого Грешника» нахмурился, недовольный что кроме прочего в голосе подчиненного прозвучало нескрываемое облегчение. Но видно, что он и сам рад увидеть появившуюся сушу, пусть пока и в виде едва заметной желтоватой линии на краю горизонта.

Чтобы не встречаться с вышедшими на промысел пиратами Южного Бисера и избежать самых опасных мест Дикого моря, Хафф приказал сделать большой крюк, не желая рисковать, из-за чего плаванье затянулось, и даже бывалых моряков начало тошнить от бесконечной воды вокруг и палящего солнца.