— Женя, это я — Леван. Ты меня не узнала, что ли? — уточняет Кахиани. Игнорируя его срывающийся от боли голос, принимаю входящий вызов.

— Евгения Васильевна, от вас поступил сигнал.

— Да.

— Разворачивать мальчиков? Ложная тревога?

Мальчиками оператор, видимо, называл отряд быстрого реагирования, находящийся в подчинении у отца.

— Никак нет. У меня здесь проникновение с взломом.

— Каким, мать твою, взломом?! — рычит мой пленник. — Я открыл дверь своим ключом!

Оператор присвистывает. И мгновенно подбирается, что слышно по его голосу.

— Вы целы?

Отворачиваюсь, демонстративно игнорируя бывшего.

— Я да. Нападавший обезврежен. Все под контролем. Но вам, наверное, надо будет его отработать?

— Какой, на хрен, отработать?! — рычит Леван, давая мне отличный повод снова съездить ему по почкам.

— Что вы говорите? Нет, я понятия не имею, кто это. Вижу его в первый раз…

Вздрагиваю от громких звуков сирен. Машинально поворачиваюсь к окну, за которым невротично пульсируют мигалки, и краем глаза замечаю охреневший взгляд Кахиани. Сердце оступается. Я сажусь на край дивана, ноги дрожат, но в голове ясно.

— Женя, послушай…

— Да?

— Я понимаю, ты, наверное, обижена.

— С чего бы это? — иронизирую я. — Подумаешь, бросил жену с двухмесячным ребенком…

— Признаю. Ты имеешь право злиться.

— Признаешь?! — нет, это даже весело. Просто обхохочешься. — Даже не знаю, что бы я делала без твоего признания, — ерничаю.

— Да послушай ты! Я виноват, да… Если ты мне поможешь, мы обязательно со всем разберемся.

Вот это наглость! Даже немного завидно, что кто-то может вот так…

— Помогу с чем? — переспрашиваю со сладкой улыбочкой.

— Случилось какое-то недоразумение. Я почти сутки провел в каталажке, пытаясь доказать на паспортном контроле, что жив! У этих придурков, видно, что-то заглючило в базе, или хрен его знает… Но теперь от меня требуют доказательств, что я — это я.

Леван как раз заканчивает свой сбивчивый рассказ, когда в квартиру вваливается толпа мужиков в полной боевой экипировке. Кахиани даже пискнуть не успевает, как его скручивают в бараний рог. И хоть пять минут назад я сама его изрядно помяла, сердце сжимается, когда я вижу, с какой бесцеремонностью с ним обращаются отцовские подчиненные.

— Воу-воу, орлы! — шипит Леван. — Случилось недоразумение. Жень, да скажи ты им! Какого черта вы себе… Ауч…

— Евгения Васильевна, ты что, знаешь этого хмыря? — раздается знакомый голос из-под балаклавы. Перевожу чуть сощуренный взгляд с бойца на заломленного Левана и обратно. Закусываю губу. Господи, оказывается, я такая жалостливая корова! Бр-р-р… Просто самой от себя тошно! Я не должна его жалеть! У меня на это есть все основания. И дело ведь даже не в том, что он меня бросил, хотя клялся в вечной любви. Ладно, я, но при чем тут ребенок?! Как он мог оставить дочь без отца?! Как посмел снять с себя все заботы о ее воспитании, чтобы жить свою лучшую жизнь, пока я в одиночку расхлебывала последствия его решений?! Ну уж нет, я — кремень! Он меня не жалел, и я тоже не буду!

— Не-а, — стискиваю зубы. — Я вижу его в первый раз.

Глаза Левана в этот момент надо видеть! Он явно не ожидал от дурочки вроде меня такой твердости. Надо же, какой самоуверенный гад! Не зря мой отец его так недолюбливал.

— Какого черта, Жень? Ты это из-за хаты моей, что ли? Да я же не собираюсь на нее претендовать…

Голос отдаляется — его под белы рученьки выводят, я без сил опускаюсь на диван. Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным… Не знаю. Мне оно и холодным не очень заходит.

На колени у моих ног садится Юра — тот самый боец. Снимает балаклаву, касается моей руки, чтобы привлечь внимание.

— Ну и какой твой дальнейший план?

— Не знаю, — растираю переносицу. — Пусть посидит пару дней. Подумает над своим поведением.

— Боюсь, когда Василий Георгиевич узнает о том, что случилось, парой дней дело не ограничится.

Обреченно киваю, пообещав:

— Я что-нибудь придумаю.

— Ну, тогда поеду я. Пойдем, закроешься. Или он и правда взломал замок?

— Нет, конечно.

— Ну, ёлы-палы, Евгения Васильевна! Что за беспечность?

Действительно. Я же могла сменить замки после исчезновения Левана, но какого-то черта не стала. Выходит, я все это время ждала, когда этот гад вернется? Да ну… Бред какой-то.

А вот и не бред! Ты ремонт делала, а двери менять не стала!

Тряхнув волосами, отгоняю от себя эти невеселые мысли и плетусь за Юрой, чтобы закрыть дверь. Светлый пол весь в разводах грязи. Естественно, вломившись в мою квартиру, никто не стал разуваться. Захожу в ванную, набираю воды в ведро и добавляю немного средства для мытья полов. В нос ударяет знакомый аромат белых цветов. Привычный запах немного успокаивает ощетинившиеся нервы. А последующая уборка помогает справиться с чувствами и как-то структурировать мысли.