Пронизывающий мартовский ветер с ледяной моросью, рванул подол её траурного платья и чуть было не опрокинул на обледенелую мостовую. Пришлось пешком поспешить до площади, где ямщики собирают попутчиков.

До деревни Кривотолково путь неблизкий, но не такой и далёкий, если бы летом, а не в самую распутицу, сколько лет там не была. Мечтала, а в последние деньки каждую ночь ей снился родной дом среди просторов, река, деревенька за рощицей, и она там так была счастлива до шести лет своей непростой жизни. Так счастлива, что теперь в сознании райский сад рисуется ни иначе, как родина.

Все перипетии, страдания, и тяготы поездки переносились Верой стоически, без упадка духом, даже когда пришлось двое суток ждать попутную почтовую карету в прокуренной черновой избе станционного смотрителя. Нанять вольного ямщика — показалось непозволительной роскошью.

Пять часов в карете в компании угрюмых попутчиков показались последним испытанием, на какое у неё ещё хватило сил, но ровно до того момента, как карета, надрывно скрипнув, остановилась в чистом поле, и кучер объявил:

— Кому там в Кривотолково? Выходите, по праву руку пять вёрст, и будет вам щи да каша, радость наша…

Верочка послушно вышла, огляделась и простонала:

— Помилуйте, как же? Вечереет, вы же обещали довезти, куда же мне одной.

— Ну, матушка, там распутица, у меня карета казённая, лошади измотаны, до полустанка бы доехать затемно на поезд отдать почтовое, не успеваю и не поеду, тут вона дорога есть, до темна добредёте…

И чтобы не выслушивать мольбы, прикрикнул на лошадей, заставляя поспешить по тракту. Несчастная девица, обречённо вздохнув, повернула в ту сторону, куда показал ямщик. Это были самые ужасные часы в её непростой жизни, жестокая раскисшая дорога не поскупилась на испытания. И не единой хоть бы телеги или верхового, чтобы указал путь, ничего спасительного. И в последний момент, когда отчаяние, кажется, уговорило сесть на проталине под дерево, завернуться в шаль и уснуть, впереди вспыхнули огни родного дома…

— Мамочки, дошла, дошла, мамочки. Божечки, спасибо, спасибо…

Проскулила Верочка, шмыгая носом и вытирая закоченевшими пальцами тёплые слёзы на щеках…

Дорогие мои читательницы, поздравляю Вас с международным женским днём 8 МАРТА!

От всей души желаю мира, красоты, любви, здоровья и счастья!

Глава 4

Кот Матроскин и дядя Федор

В этом доме ко всем малочисленным домочадцам существует единственное требование от хозяина — ТИШИНА!

Пока я лежала в трансе и «просматривала кино» о недавних событиях жизни Веры, меня никто не трогал. Никто, кроме большого серого кота, что сейчас пристроился у меня под боком и так уютно мурлычет, что я вдруг согрелась, успокоилась и окончательно пришла в себя.

Что-то прояснилось в незавидной судьбе девоньки, в чьём теле я по какой-то немыслимой причине вдруг очнулась. Я или моя душа, или сознание? Уже не важно, я и она теперь по какой-то немыслимой ошибке вселенной — стали едины.

Но самое странное, что свою прежнюю непростую жизнь я начала забывать. Только базовые факты.

Первое, мы с Верой — тёзки, второе, я тоже «дослужилась» с мужем до генерала, и потому ко мне в госпитале было очень почтительное и уважительное отношение, непростая я женщина, во всех отношениях. А была когда-то такой же девочкой-припевочкой, выскочила замуж за курсанта, и по всем гарнизонам с ним проехалась, и не только по СССР, но и в Германии пять лет служили и в Польше. Насыщенная жизнь была, есть чем гордиться…

Вздыхаю, рука сама потянулась к коту и начала гладить, а тот ещё громче замурлыкал, как веретено…

— Тише, а то выгонят нас на мороз, у тебя-то шуба, а мне куда? Снова в дорогу? Нет уж, увольте, этот дом Веры. Если бы она продала или знала о продаже, то не отправилась в такую даль, а осталась бы в столице, не такая она дурочка была. Просто зашуганная дурной роднёй дурного мужа. Надо выяснить, что и кто напакостил с документами, а там уж посмотрим, что да как…

Лежим с котом и рассуждаем о наших планах на будущее.

Но лежи, не лежи, а естественные потребности никуда не денутся.

Пришлось встать, потянуться, закутаться в шаль и на пояснице завязать узлом. Светлые волосы выбились из густой, толстой косы, но переплетать пока нет времени, пора «на двор сбегать», как говаривала моя бабуля в давние-давние времена…

У порога обнаружилась пара довольно приличных галош с малиновым нутром, и заботливо протёртые от деревенской грязи. И размер женский, не сорок пятый.

— Ну вот! Жизнь заиграла новыми красками, Васька, или ты Маркиз? Нет, ты определённо Василий Матроскин. Ладно, пойдём, поищем, где здесь нужду справляют…