Если не брать в расчет самые банальные и очевидные символы, любое толкование Провидца превращается в прогулку по тонкому льду над бездонной пропастью. Малейшая ошибка в интерпретации, упущение хоть одной критически важной детали — и катастрофа неминуема. Клоун во фраке стал тому живым, истекающим кровью доказательством!

В это мгновение Клейну показалось, будто он нащупал саму суть пути «Провидца». Казалось, еще один крошечный шажок — и зелье будет полностью усвоено.

— Спасибо, что ценой своей жизни преподал мне этот урок… Хвала Богине! — прошептал он, начертав на груди знак багровой луны.

Следом он решил погадать на мистера Азика, задав два вопроса: желает ли тот ему добра и является ли могущественным Потусторонним. На оба утверждения маятник дал однозначный положительный ответ.

Непрерывная череда гаданий и пребывание в сером тумане изрядно истощили запасы энергии Клейна. Почувствовав подступающую усталость, он оборвал поток размышлений и выделил для себя первоочередную задачу:

«Как можно скорее отыскать того седовласого старика, который присутствовал при встрече Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника!»

«Начать поиски логичнее всего с Клуба гадателей».

«И нужно почаще наведываться к мистеру Азику. Вполне вероятно, что он — член Школы Жизни средних Последовательностей. Увы, у меня слишком мало вводных данных, чтобы подтвердить это гаданием…»

Фух… Клейн протяжно выдохнул. На материализовавшемся перед ним листе пергамента он воссоздал портрет того самого старика лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкими каштановыми волосами и серо-голубыми глазами.

Это и был третий участник сделки по продаже дневника семьи Антигон!

Разглядывая иллюзорный рисунок, Клейн вдруг почувствовал непреодолимое затруднение:

«…Я же совершенно не умею рисовать. Еще с начальной школы мои художества вызывали у учителей лишь нервный тик».

«Может, прибегнуть к ритуальной магии, как это делал старый Нил? Но ведь там нужно возносить мольбы Богине… А я использую силу серого тумана… Если боги прознают о моих фокусах, мне крышка!»

«Погодите-ка… А что, если помолиться самому себе? Передать образ — это ведь почти то же самое, что передать звук… Пусть я пока и не способен в полной мере черпать силу из серого тумана, но уж на такую мелочь меня должно хватить!»

Воодушевившись этой идеей, Клейн окутал себя Духовностью и сымитировал чувство стремительного падения.

Вернувшись в спальню, он зажег газовую лампу и зашептал молитву:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе.

— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом.

— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю Тебя ниспослать откровение. Молю даровать мне способность в точности изобразить увиденное.

Пробормотав заклинание, Клейн не стал ни разбрызгивать эфирные масла, ни жечь травы. Он обошелся без всяких вспомогательных атрибутов.

Возносить мольбы самому себе оказалось до неприличия просто!

Вскоре в его ушах раздался едва уловимый шепот, а на тыльной стороне ладони проступили четыре черные точки, образующие идеальный квадрат.

Сделав четыре шага против часовой стрелки и читая заклинание, Клейн вновь прорвался сквозь пелену безумия и хаоса, оказавшись над серым туманом.

На этот раз он не заметил пульсации ни у одной из багровых звезд. Зато его взгляд зацепился за спинку кресла во главе длинного бронзового стола. Странный символ, сплетенный из Глаза без зрачка и Искаженных линий, едва заметно мерцал, излучая иллюзорные волны молитвы.

Прислушавшись и убедившись, что это его собственный зов, Клейн снова визуализировал портрет «третьего участника». Используя уже отработанный метод ответа на мольбы, он швырнул этот образ прямо в мерцающий символ.

Закончив с этим, он немедленно покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.

Едва восстановив равновесие, Клейн тут же увидел перед мысленным взором нужный портрет. Вместе с ним он ощутил, как его тело наполняет невидимая, тонкая сила.

Схватив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он мысленно отдал приказ к действию.

К величайшему изумлению юноши, его правая рука задвигалась сама по себе, словно обретя собственную волю. Она с бешеной скоростью замелькала над бумагой, вычерчивая штрих за штрихом.

И вскоре на листе появилось поразительно реалистичное изображение того самого старика.

Быстро приписав сбоку цвет волос, глаз и прочие приметы, Клейн с облегчением выдохнул. Его правая рука слегка подергивалась от перенапряжения.