«Какая же все-таки юность…» — он остановился и, глядя вдаль, с легкой грустью вздохнул.

Через неделю подобной картины уже не увидишь — начинаются летние каникулы.

Пройдя по тенистой аллее, он приблизился к серому трехэтажному зданию из кирпича. Оформив визит на входе, он благополучно оказался внутри и по памяти отыскал кабинет, где его принимали в прошлый раз.

Тук! Тук-тук! Он согнул палец и легонько постучал в полуоткрытую дверь.

— Войдите, — раздался изнутри мужской голос.

Увидев вошедшего юношу, мужчина средних лет в белой рубашке и черном фраке слегка нахмурился:

— До начала собеседования еще целый час.

— Мистер Стоун, вы меня помните? Я ученик старшего доцента Коэна, Клейн Моретти. Вы читали мое рекомендательное письмо, — с улыбкой произнес Клейн, снимая шляпу.

Харвен Стоун погладил свою густую черную бороду и с недоумением спросил:

— У вас какое-то дело? Я не провожу собеседования.

— Дело в том, что я уже нашел работу, поэтому сегодня не буду участвовать в собеседовании, — честно объяснил Клейн причину своего визита.

— Вот как… — Харвен Стоун понимающе кивнул, поднялся из-за стола и протянул правую руку: — Мои поздравления. Вы весьма вежливый молодой человек. Я передам профессору и старшим доцентам ваше решение.

Клейн пожал протянутую руку и уже собирался, перекинувшись парой фраз, откланяться, как вдруг у него за спиной раздался знакомый голос:

— Моретти, ты нашел другую работу?

Юноша обернулся и увидел старика с копной седых волос. Черты его лица были резкими, но морщин оказалось на удивление мало. Глубоко посаженные темно-синие глаза смотрели пронзительно; на нем был безупречно сидящий черный фрак.

— Доброе утро, наставник, мистер Азик, — торопливо поклонился он. — Как вы здесь оказались?

Этим старцем был не кто иной, как старший доцент исторического факультета университета Хой и его наставник, мистер Квентин Коэн. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, среднего роста, с кожей благородного бронзового оттенка. В одной руке он держал свернутую газету. Без усов и бороды, в элегантном цилиндре, с черными волосами и карими глазами. У него были мягкие черты лица, а во взгляде читалась непередаваемая усталость от жизни, словно он повидал многое. Чуть ниже правого уха виднелась крошечная черная родинка, заметить которую можно было лишь приглядевшись.

Клейн прекрасно его знал: это был мистер Азик, преподаватель исторического факультета, который частенько выручал прежнего владельца тела. Азик обожал спорить со старшим доцентом Коэном, и их взгляды редко совпадали. Однако на деле они были хорошими друзьями — иначе не стали бы постоянно проводить время вместе за беседами.

Коэн кивнул и неспешно произнес:

— Мы с Азиком приехали на научную конференцию. Так какую же работу ты нашел?

— В охранной компании, которая занимается поиском, сбором и защитой древних артефактов. Им понадобился профессиональный консультант, жалованье — три фунта в неделю. — Клейн слово в слово повторил то, что вчера рассказывал сестре, и добавил: — Вы же знаете, мне больше по душе исследовать историю, выискивая что-то новое, чем просто подводить итоги уже известного.

Коэн едва заметно кивнул:

— У каждого свой путь. Я рад, что ты счел нужным прийти в Тингенский университет и лично предупредить их, а не просто проигнорировать собеседование. Похвально.

В этот момент в разговор вмешался Азик:

— Клейн, ты в курсе, что стряслось с Уэлчем и Наей? В газетах пишут, что они стали жертвами вооруженного ограбления со взломом.

«Дело переквалифицировали в ограбление? И так быстро раструбили в прессе?» Клейн на секунду опешил, а затем, тщательно подбирая слова, ответил:

— Я не знаю точных подробностей. Незадолго до этого Уэлч раздобыл какой-то дневник Четвертой Эпохи, принадлежавший семье Антигон из Империи Соломона. Он позвал меня помочь с расшифровкой. Первые пару дней я ходил к нему, а потом с головой ушел в поиски работы. Буквально на днях ко мне даже приходила полиция с расспросами.

Он намеренно упомянул «Империю Соломона» и «семью Антигон», желая проверить, не знают ли чего-нибудь эти двое преподавателей истории.

— Четвертая Эпоха… — нахмурившись, пробормотал Коэн.

Азик, обладатель бронзовой кожи и умудренного опытом взгляда, сначала остолбенел, а затем, шумно втянув воздух, потер висок левой рукой, в которой все еще сжимал газету:

— Антигон… звучит до боли знакомо… но никак не могу вспомнить, где я это слышал…

Бормоча это себе под нос, Азик бессознательно взглянул на Квентина Коэна, словно надеясь на подсказку или внезапное озарение.

Коэн, обладатель впалых глазниц и глубоких темно-синих глаз, без колебаний покачал головой: