Глава 1
Я вглядывался в этот шторм, пытаясь разобраться что же все-таки происходит.
У других же вроде всё нормально. Или у меня какая-то личная непереносимость, так сказать культиваторская аллергия?
И тут память выдала ответ: Эмма. Сестра, охваченная пламенем, когда дядя стрессом будил в ней огненную кровь. Вот оно что. Это чёртово пойло на стыке стихий растормошило мою родословную так, что теперь она рвалась наружу, готовясь к пробуждению.
Пробудить семейную силу было бы очень неплохо, вот только не в этот момент.
Стоит родословной вспыхнуть, как Око Предков клана Винтерскай засечёт меня за тысячи километров, и Главная ветвь пошлёт по мою душу свору чистильщиков. А методов для сокрытия от него я пока так и не нашёл.
Нет уж, пока что никаких пробуждений. Не здесь, и не под рюмку в кабаке.
Я стиснул волю в кулак и навалился на шторм, придавливая взбесившиеся волны, осаживая каждый вал.
Море души нехотя усмирялось, буруны опадали, серебро успокаивалось, и вскоре гладь снова легла зеркалом.
Фуф, справился. Медленно вытер испарину со лба, уже собравшись вернуться в реальный мир, но в этот самый миг от воды оторвался клочок энергии. Лёгкое серебристое облачко, всплыло вверх и коснулось одной из потухших звёзд на ночной орбите. Звезда дрогнула и занялась светом.
А потом мое сознание вышвырнуло обратно в тело.
Я сидел на диване, и в голове плавал лёгкий хмель пополам с угасающим жаром. Огляделся: Ксения уже отошла к стойке, компания трещала о своём.
— Винтерскай, ты живой? — Инга заглянула мне в лицо. — Чего застыл? Или коктейль слишком крепкий для тебя? Не думала, что ты такой слабый.
— Тебе так кажется, — отмахнулся я.
Меж тем обвёл взглядом друзей. Щёки у всех порозовели, глаза заблестели, Адриан обмахивался ладонью, Ронан расстегнул ворот. Пойло и их пробрало, но без того фокуса, что вытворило со мной. Стало быть, дело и впрямь в родословной, прочих этот напиток греет, а меня едва не подпалил изнутри. Огненное пойло пополам с водной стихией оказалось настоящим активатором.
Но было кое-что важнее. Ранее после применения техники Заложения семи Звёздных морей против Брута Хардмида все мои звёзды таланта потухли и восстанавливались по одной звезде в день. К сегодняшнему моменту зажглись уже двадцать четыре звезды, а до полного восстановления осталось два месяца.
Но теперь я узнал, что этот процесс активации пробуждения родословной помогает зажечь потухшие звёзды раньше времени. Видимо происходит какая-то синергия огненной энергии, ведь звёзды это тоже по сути огонь.
Тогда чего ждать? Лучше побыстрее их все вернуть на орбиту.
— Ксения, — я обернулся к стойке. — Повторите нам!
— Вот это по-нашему! — Ронан грохнул кулаком по столу. — Ещё по одной!
Девушка сообразила нам по второй, следом по третьей, и каждый огненный залп зажигал одну за другой мои звёзды таланта. Было тяжеловато, но я таки наловчился усмирять кипящее море с ходу и теперь процесс стал рутинным: глотнул, поймал волну, вдавил обратно, зажёг звезду.
Рида мы тоже не обделили, поставили ему отдельное блюдо с рыбой, но кот с сомнением понюхал угощение, мол местному шефу далеко до моей готовки. Перебрался на дальний диван и развалился там пузом кверху, всем видом давая понять, что вся эта людская возня ниже его кошачьего достоинства.
Вскоре Инга заёрзала на диване, поглядывая на лестницу, откуда доносился ритм.
— Всё, не могу больше сидеть, — она вскочила. — Пошлите вниз, плясать!
А вот это в кои-то веки дельная мысль. Засиделись, ноги затекли, да и хмель просился наружу.
Я отпустил Ксению, велев подать нам еду через полчаса. Девушка кивнула и упорхнула на кухню с заказом, а я обернулся к развалившемуся коту.
— Рид, остаёшься за старшего, — сказал я. — Покараулишь стол?
Кот приоткрыл один глаз, дёрнул ухом и снова смежил веки. Дескать, идите уже, без вас тошно.
Мы скатились по лестнице и нырнули в самую гущу танцпола.
Народ колыхался плотной массой, потел и вскидывал руки, и я влился в эту толчею с непривычной лёгкостью, какую дарят только несколько рюмок забористого пойла. Вот только музыка меня не брала. Тягучая и вялая, без огонька.
Нет, такое никуда не годится. Под этакую тоску только покойников выносить.
— Ну-ка! Расступитесь! Дай-те пройти! — я протолкался к помосту, где наяривали музыканты, и махнул им рукой. Те поначалу скуксились, мол, чего лезешь, не мешай работать, но я выудил из перстня горсть серебра, и лица их разом подобрели.
— Играйте вот так, — я отбил ладонью ритм по краю помоста, быстрый и заводной. — Живее, с подскоком. Чтоб ноги сами в пляс шли.
По сути это была добавка басов.
Старший музыкант смекнул, кивнул своим, и мелодия преобразилась. Она вскинулась, почувствовались басы, и я, поймав кураж, замахал руками, дирижируя этим балаганом, а потом спрыгнул в самую гущу.