— О боже, получилось, — прошептала я. — Голоса ушли.

Паша поднялся на ноги и помог мне.

— Голос отражает, объясняет эмоцию, что чувствует человек в этот момент. Когда забираешь эмоцию, сразу выслушай ее, и голоса не будут беспокоить тебя, — пояснил он. — Головная боль тоже не будет такой… пронизывающей.

Я повернулась к нему с надеждой:

— Паша, остановись! Ты же не утратил человечность, в тебе есть хорошее…

— Ты что, — он улыбнулся. — Назад дороги нет. За мной теперь охотятся тихие, и, если мы не уберем их, они убьют меня.

Я молчала, надеясь, что он передумает, что мы сможем мирно решить проблему, договориться с тихими. Но Паша схватил меня за руку, и мы телепортировались в другое место.

Мы оказались у Сергея в квартире. Он не видел нас, сидел за столом, уткнувшись в бумаги и одновременно щелкая мышкой компьютера. Я осмотрелась в его одинокой берлоге, очень похожей на мой дом. В ней было пусто и печально, и укол жалости вонзится в самое сердце. Я смотрела на Сергея, на его встревоженный вид, и хотела подойти, но Паша удержал меня.

— Нет, ты пойдешь. Я привел тебя, чтобы ты вспомнила, для чего делаешь это. Подумай, готова ли ты сдаться или будешь дальше помогать мне?

Я смотрела на Сергея и не могла отвести взгляд. Сосредоточенный, серьезный, он схватил звонящий телефон и без приветствия начал слушать. Потом с силой швырнул мобильник и провел рукой по лицу.

— Черт, где же ты, — тихо сказал он.

Я почти плакала, ощущая его тревогу и страх, смешанные с холодным отчаянием.

— Забирай, — сказал Паша.

Сглотнув ком, вставший в горле, я ухватилась за тревогу и за волнение, теребящие мою душу. А потом нащупала внутри себя свою собственную эмоцию. Свою нежность к нему и мысленно направила на него, давая понять, что я жива и я рядом. Сергей замер, поднял голову и резко посмотрел в нашу сторону, но сквозь нас. Он почувствовал мою весточку. И тут же воздух вокруг меня сомкнулся, и мы снова перенеслись в город.

Сквозь слезы в глазах я смотрела на людей и хватала эмоции, на которые указывал Паша. Я уже толком не понимала, что забирала, хаотично размещая их в ящиках внутри головы. Подхватив стыд у маленького мальчика, над которым смеялась его подружка, тыкая в него пальцем, мы вернулись в заброшенный дом. Держать столько эмоций одновременно было очень тяжело, голова гудела как высоковольтные провода в дождливую погоду. Я снова послушала голоса, чтобы хоть немного успокоить голову. Но эмоции рвались наружу, сознание плыло, и я с трудом понимала, где я.

Я устало опустилась на кусочек пола второго этажа, понимая, что еще чуть-чуть и голова взорвется от переизбытка эмоций. Но я терпела и ждала.

Павел смотрел на меня с сочувствием и пониманием. Он знал, что моя психика не в силах выдержать такое давление, но его цель оправдывала средства. И самое страшное в этом было то, что одним разом все не закончится. Я понимала, что он будет снова и снова использовать мою голову для хранения эмоций, пока от меня не останется ровным счетом ничего. Такой же холод и пустота, которые сквозили в заброшенном здании. И у меня был всего один шанс.

— Давай, зови своего тихого, — сказал Павел, выхватывая листок с заклинанием. — Как только он появится, дави его эмоциями, и тогда он не сможет исчезнуть.

Я осторожно поднялась на ноги, уже не пытаясь найти в нем остатки человека, понимая, что это как искать иголку в стоге сена. Она есть, но нужно слишком много времени, которого у меня не было.

— Тихон, появись, — сказала я в надежде, что у меня получится.

Тихон, услышал меня и появился рядом. Его лицо в лучах заходящего солнца казалось совсем молодым, и у меня промелькнула мысль о том, что он тоже раньше был эмпатом, но не справился с даром.

— Давай, — крикнул Павел и начал зачитывать заклинание, состоящее всего из трех строк. — Сила к силе, эмоция к эмоции, тишина к тишине…

Я мысленно открыла все дверцы своих запертых ящиков, выпуская эмоции, и они сразу хлынули в мое сознание как вода сквозь прорвавшуюся плотину. Не дожидаясь потери контроля, я направила этот комок в свои ладони и почувствовала на руках обжигающее тепло. А потом резко, неожиданно, повернулась к Павлу и обрушила на него все то, что было в моих ладонях.

От неожиданности он замер и перестал зачитывать заклинание. Не давая ему оправиться от шока, я закричала:

— Да уничтожит дар эмпата тишину в голове! — на память закончив заклинание.

Павел сначала просто смотрел на меня стеклянными глазами, а потом они начали светлеть. Из черноты проскользнула небольшой зеленый островок, потом он становился все больше и больше, превращая черные пятна в обычные человеческие глаза. Пошатнувшись, он начал падать вниз, хватая воздух руками, но на его пути оказалась моя рука и надежда на то, что я смогу его удержать. Но резкий рывок и усталость после хранения эмоций решили иначе. Схватив мою руку, он по инерции потащил меня за собой, навстречу бетонному полу первого этажа.