Глава 1
Торопливо разливаю горячий чай по кружкам, нервозно бросая взгляд на старенькие бабушкины настенные часы.
— Ксюш, давай скорее за стол, — ставлю чайник на газовою плиту и пододвигаю к кружке сестры тарелку с бутербродами.
— Ясь, какая красота, — сестра останавливается в дверном проёме с небольшим клочком бумаги. — Это ты когда нарисовала?
— Вчера пока на смене в кофейне была, — вытираю мокрые ладони о джинсы и беру рисунок. Простой набросок тушью, сделанный вчера в кофейне в минуту затишья. — Так, ерунда. Линия пошла криво, — бурчу, откладывая бумажку, но внутри теплеет от её восторга.
Мне никогда до конца не нравятся мои работы, а сестра всё хвалит. Говорит у меня талант. Наверное, без её поддержки я бы никогда не решилась поступить на графического дизайнера.
Ксюша плюхается на стул, её пальцы дрожат, когда она тянется за кружкой.
— Ты сегодня на смене? — голос тихий, виноватый.
— Да, — откусываю кусок бутерброда, почти не чувствуя вкуса. — Таблетки выпила? Сколько осталось?
— До конца недели, — пожимает плечами и опускает глаза в пол. — Ясь…
— Да?
— Мне так неудобно. Через полгода мне исполнится шестнадцать, я найду работу, буду помогать...
— Ксюша, хватит, — моя рука накрывает её хрупкую ладонь. — Ты ни в чём не виновата.
— Но вы с мамой сутками работаете и всё из-за меня. Ты же такая молодая, тебе наверняка хочется как твои одногруппницы гулять по парку, ходить на свидания, есть мороженое.
— Я мороженое не люблю, — парирую, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. — А свидания... ещё успеются. Сейчас важнее ты.
— Правда? — поднимает наполненные слезами глаза, её губы дрожат.
— Ну конечно, дурочка, — треплю её как меленькую за щёчки и прижимаю к себе хрупкое тело.
Три года! Три года как сестре вынесли страшный приговор. Легочная артериальная гипертензия. С этим заболеванием можно жить, но только при должном лечении. Лекарства для Ксюши стоят не маленьких денег, на них уходит вся моя зарплата из кофейни и стипендия. На еду, коммунальные и одежду даёт мама и это жалкие крохи, учитывая, что она простой кассир в местном супермаркете.
Папа бросил нас, как только сестре поставили диагноз. С болью в сердце вспоминаю тот день и покрываюсь липкими мурашками. Он не смог принять тот факт, что теперь всей семье придётся объединить усилия и работать, чтобы Ксюша могла жить. Мама долго находилась в депрессии, а потом как часто это бывает начала пить. Запои у неё случаются раз в месяц. В остальные дни она старается вести нормальную жизнь и поддерживать нас с сестрой.
Я же параллельно с учёбой в университете подрабатываю в кофейне, иногда беру небольшую удалённую работу по графическому дизайну. Наверное, не стоит говорить, что здоровый сон, вкусная еда, прогулки с друзьями, свидания это всё проходит мимо меня… Но у меня нет другого выбора.
— Ксюш, доедай и собирайся в школу, — убираю свой недопитый чай в раковину. — А мне на пары пора. У нас новый преподаватель, боюсь опоздать.
— Удачи, Ясь, — Ксюша заталкивает бутерброд в рот и запивает чаем.
Натягиваю выцветшие от стирки джинсы, простую футболку. Лямка рюкзака больно впивается в плечо. На секунду замираю в прихожей, взгляд цепляется за пустую бутылку из-под вина, припрятанную за тумбочкой. Мама... Снова. Сжимаю кулаки и с силой встряхиваю головой, прогоняя тяжёлую мысль.
Выскакиваю на улицу. Утренняя осенняя прохлада освежает уставшее лицо. Останавливаюсь, поднимаю лицо к серому небу и шепчу в пустоту, словно заклинание:
— Хочу, чтобы нам стало хоть чуточку легче. Просто хоть чуточку.
Глава 2
Мнусь перед закрытой дверью в аудиторию и тревожно посматриваю на наручные часы.
Опоздала…
Для меня не впервые такая ситуация, но почему-то всегда стыдно. Дёргаю ручку аудитории и аккуратно просовываю голову в дверной проём. В эту же секунду ощущаю приятное облегчение и выдыхаю. Препода нет, в аудитории только мои одногруппники.
Натягиваю лямку рюкзака и уверенно вхожу внутрь, когда прямо в лоб мне ударяет шарик из скомканной бумаги, следом раздаётся громкий смех.
— Хахахах, — ржёт как последний индюк Васильев. — А кто это к нам пожаловал? Официантка?
— Заткнись, Васильев, — шиплю, кидая в ответ бумажный комок. — Двадцать лет, а как будто десять.
— Не базарь, слышь, — огрызается. — Иди лучше кофейку мне налей.
Останавливаюсь на ступеньках, осматривая аудиторию в поисках моей единственной подруги Оли. Большинство моих одногруппников — это детки богатеньких дядь, которым купили место в этом университете. Я же одна из немногих кто поступил на бюджет своими силами и благодаря своему таланту. Моя подруга как раз одна из таких как я.