— Ну, раз помог практически незнакомому человеку, значит, был неплохим. Эх, да что там говорить, все умирают — и хорошие, и плохие... Я-то с покойным не имела чести быть знакомой. Просто люблю на похоронах бывать...Странно, а тянет... Приду, посмотрю на очередного усопшего и как-то легче становится. Вот ведь как получается — вчера еще ходил, думал, ел, хотел чего-то, а сегодня лежит себе в гробу, тихий, безразличный... Н-да... Всех нас это ждет...Ну да вы еще слишком молоды, чтобы об этом думать... — Старушка отпустила руку молодого человека и пошла восвояси, он надел очки и лицо его на миг приняло скорбное выражение.

Но потом он улыбнулся, бросил на безутешную вдову торжествующий взгляд, высморкался в платок и быстрым шагом зашагал прочь с кладбища — он терпеть не мог похорон. К тому же у него был заказан билет на самолет, через три часа вылетающий в Америку — страну великих возможностей и разбитых надежд.

На митинге 1 мая выступали комсомольцы, колхозники, сибиряки и руководитель профсоюза локомотивных бригад, устроивших забастовку электричек.

— Я хочу извиниться перед москвичами за причиненные им неудобства. Но у нас не было другого выхода. — Все правильно! Молодцы! — в пятьдесят тысяч легких выдохнула бесконечная площадь. На концерте ансамбль «Русские узоры» исполнял мордовский танец. Публика в лад весело размахивала флажками. Особенно старался улыбчивый афроевропеец с палестинским флагом.

Но тем не исчерпывались разные силы. На День Победы к красным присоединялись воины из Союза православных державников. В казацких мундирах с орденами, с окладистыми бородами и папахами, под парчовыми полотнищами с ликом Святой Богородицы и серебряными буквами: «Церковь. Царь. Царство», за походной звонницей на автомобиле УАЗ они степенно замыкали шествие.

Ослепительным полднем колонна поравнялась с магазином «Подарки», где девушки держали под уздцы рысаков для верховых прогулок москвичей и гостей столицы. То ли одна из них решила сделать сюрприз бравому парню, то ли это была мысль самого хоругвеносца, только дальше он продолжил путь уже в седле. Казалось, сбылась мечта Колчака. На Красную площадь, по широченной Тверской, под монархическим стягом скакал всадник на белом коне. Но тут репродуктор «Трудовой России» врубил «Марш коммунистических бригад». Конь не въехал и загарцевал. Казак спешился, и история вернулась в свое русло.

Степанову вспомнилась политкорректная Вена и лозунг на Аргентинштрассе, приглашавигий к борьбе за терпимость: Kill all racists! Впрочем, он уравновешивался щадящими ценами билетов в Альпийский сад рядом с дворцом «Бельведер»: «Взрослым — 3 евро, студентам — 2,5, безработным — 2 евро. Действительны все удостоверения Евросоюза».

Теперь Степанову предстояла поездка в края самые близкие — на Украину. В прошлом году гостеприимство хозяев не знало границ. Достаточно сказать, что банкет конференции проходил в ресторане «Санкт-Петербург».

Он бродил по весеннему Крещатику и увидел здание, похожее на Дворец Съездов поменьше. Там шел Всеукраинский фестиваль морозива — мороженого. На фронтоне выдавался барельеф, изображавший матроса с пулеметом, красноармейца, хлебороба, конструктора, космонавта, осененных вещими словами: «Вчитесь, вчитесь и вчитесь». Степанов достал книжку и стал записывать. К нему тотчас подошел охранник, вылитый парубок из движения «Пора», и спросил, что он тут делает.

— Я в Киеве первый раз, собираю фольклор. Эта пословица у вас звучит очень выразительно.

— Так это ж бывший музей Ленина. Вон там сбоку в караульном помещении у нас хлопцы дежурят. Вы спросите, они подскажут, если что не понятно.

— Да нет, нет, спасибо, мне все ясно.

Степанов вернулся на Майдан Незалежности, где можно было купить любую футболку — с Че Геварой, Ющенко, Ани Лорак, Януковичем, весомо напоминавшем, что Донбасс порожняк не гонит, запорожцем, ликующим: «Дьякую Тоби, Боже, що я не москаль!», и через семь минут метро оказался в сказочном Гидропарке на левом берегу, где познакомился с горячей сторонницей Юлии Тимошенко, блондинкой. Имеется в виду сторонница.

Юлю Степанов в большом количестве встречал в Крыму во время очередных внеочередных выборов. Вся трасса Ялта-Симферополь была уставлена огромными щитами, живописующими девушку с корзинкой, приветствующую дисциплинированных водителей:

Кто-то из пассажиров переправил одно слово, и вышло так:

Из окна троллейбуса Степанов замечал, что изменилось с предыдущего отпуска. Вместо села Пионерское — село Пiонерьске. Зато над самозахватным поселком у перевала гордо красовалась вывеска: