После того как попал в помещение, рванулся под прикрытием кассовых стоек вправо, где стояли неповреждённые прилавки с хозяйственными товарами. Снова достал арбалет и замер, прислушиваясь.

— Братан, ты ничего не видел? — послышался другой голос, более низкий и прокуренный. — Там вроде мелькнуло что-то.

— Тихо! — ответил ему злой шёпот, что до этого кричал Федору. — Монстры услышат!

— Да не, они сейчас того придурка жрут! Сейчас свалят, и надо будет на базу топать, — возразил прокуренный. — Ты бухло нашёл, про которое Сивый говорил? Не принесём, он и психануть может!

— Не ссы, всё собрал! Да и не тронет он меня, я с его брательником с детства корешился! — заявил истеричный. — Я даже могу у него одну тёлку попросить, и он не откажет!

— Да-да! Так он тебе и даст своих тёлок! Он сказал их пальцем не трогать, а то завалит! Может, только того чмошника волосатого тебе даст! Гы-гы!

— Чё ты ржёшь, придурок! — психанул истеричный. — Я сказал даст, значит даст! Нахера ему все четверо? Да и новых потом найдём!

Слушая перепалку, Федор понял, что столкнулся с обычными подонками, что вылезают из всех щелей, как только чувствуют возможность безнаказанно творить всё, что хочется. В конце двадцатых, после переворотов и бунтов в некоторых странах, он насмотрелся на таких, что, пользуясь моментом безвластия или беспорядков, начинали мародёрствовать, грабить, насиловать и убивать… А с такими у него всегда был короткий разговор, только вот нужно узнать, где их «база» и сколько там ещё людей и пленных. О четверых девушках и одном парне он услышал, но их может быть и больше. Теперь просто так уйти не получится, не в его характере было бросать гражданских в руках ублюдков.

Глава 8. Полёты прекрасны только во сне.

Пригибаясь и стараясь не шуметь, Федор понемногу подбирался к засевшим в магазине упырям, которых он за людей считать не мог. В мире творится чёрт пойми что, а эти уроды первым делом позаботились о девочках и бухле. Нет, Федор не считал, что девочки и выпивка — это плохо, совсем даже наоборот! Но если выпивку в текущей ситуации можно брать без спроса, так как хозяев, скорее всего, съели, ну или они сами сейчас бегают голожопые и жрут людей… То вот хватать и удерживать кого-то против их воли — это уже за гранью.

Непотревоженные стеллажи со всякими порошками и шампунями он прошёл быстро, а вот дальше пришлось снова местами ползти ползком — поваленные полки и разбросанные товары были не слишком хороши для того, чтобы за ними спокойно мог прятаться крупный мужик. Мародёры звенели стеклом где-то совсем рядом, и Федор стал пробираться ещё медленнее, пока наконец не смог заметить шумевшую парочку.

Мужики выглядели немного комично — похмельные рожи со всклокоченными волосами контрастировали с новой и явно дорогой одеждой, что они на себя напялили, видимо, совсем недавно. Один был помоложе, тощий и сутулый, а вот второй был эдаким квадратиком на ножках — широкий в плечах, но при этом едва за полтора метра ростом. Но когда он в следующий момент немного повернулся, Федор понял, что был не прав — никакой он не квадратик! Шарик он! Пухлые щёки, заплывшие глазки… Поросёнок одним словом.

Решив, что Шарик является обладателем низкого голоса, Федор приподнял арбалет, беря на прицел широкую фигуру, так как истеричный должен знать больше, так как якобы хорошо знаком с главарём. Но не успел Федор выстрелить, как тощий вдруг пробасил:

— Бля, Пончик! Ну вот куда ты столько хавки нагрёб?! Чё я один должен всё бухло тащить?! Давай, выкладывай половину, ну или тащи всё вместе!

— Да я просто когда нервничаю, на меня сразу жор нападает… — прогундел Шарик. — Вот я и прихватил…

— Ха-ха-ха! Да на тебя жор, как с детства напал, так и не отпускает! Скоро в двери проходить перестанешь! — заржал тощий.

— У меня просто кость широкая! — стал оправдываться толстяк.

— Жопа у тебя, блядь, широкая! Вот эти три пакета потащишь! Я тебе не конь всё в одну харю тащить! Или я Сивому так и скажу — звиняй, босс, принёс сколько смог, а Пончик на твои слова болт положил! — вспылил тощий.

— Да ладно, чё ты сразу… Донесу я эти пакеты…

Дальше Федор ждать не стал. Звонко хлопнула тетива арбалета, и тощий отлетел к витрине с алкоголем с торчащим во лбу болтом.

— Замер, сука! — рявкнул Федор. — Дёрнешься — завалю!

Из рук Пончика выпал пакет, и по кафелю пола зазвенели бутылки.

— Не убивай, пожалуйста! Они меня заставили, я не хотел… — залепетал трясущимися от страха губами толстый.

— Чего не хотел? — продолжил давить мужчина, выходя из-за прилавка уже с Дублем в руках и наводя стволы в лицо Пончика, отчего тот побледнел и готов был свалиться в обморок.