Детектив (не) ищет помощницу
– Это случайность, – польщенная его словами, отрицаю я свою причастность. – И вряд ли она повторится.
– Согласен. Работу я предлагаю не ради таких случайностей.
– Так почему? – интересуюсь я.
– Я довольно много знаю о тебе, стараниями брата, – усмехается Холодный. – И она тебе нужна.
– Благотворительность? – насмешливо, в тон ему, отвечаю я.
– Нет. Взаимовыгодное сотрудничество, надеюсь. Помощница мне и вправду не помешает. Хочу делегировать несущественные задачи только одному человеку. Это удобно.
– Работу сменил, а замашки гендира остались, – прыскаю я, а он улыбается шире. Хотя, скорее все же ухмыляется.
– Так что? – интересуется он.
– Давай попробуем, – пожав плечами, отвечаю я.
– Отлично. Жду тебя завтра к девяти. И сразу обговорим твой внешний вид.
– Обещаю прийти без помойного ведра, – отшучиваюсь я.
– Никакой открытой одежды, – проигнорировав шутку, серьезно говорит он. – Вот так, – он окидывает меня красноречивым взглядом, – не надо. Никакого откровенного декольте, никаких коротких юбок. Я не хочу отвлекаться по пустякам.
– Лето на дворе, – сухо произношу я, оскорбившись.
Это я-то пустяк? Манеры в богатых семьях больше не раздают? Только гонор?
– Завтра придут устанавливать кондиционеры. Легкие брюки, рубашки с любой длиной рукава, не прозрачные блузки. Демократичные платья, джинсы с футболкой, что угодно, мне насрать на стиль. Я не хочу ловить себя на том, что разглядываю грудь, которую мнет мой брат, – предельно откровенно говорит он, а я отвожу взгляд. – Очевидные вещи, как по мне.
Глава 1
– Просто выйди на балкон, дорогая, – напутствует Алевтина Павловна. – Судьба сама подаст тебе знак.
Не очень-то я во все это верю: до сегодняшнего дня судьба была щедра только на пинки под зад. Но, спорить с Ярцевой не в моих интересах.
– Почему бы и нет? – дерзко ухмыльнувшись, отвечаю я.
Отложив газету с объявлениями, я выхожу на открытый полукруглый балкон и встаю у перил. Плавным театральным жестом опускаю на них ладони, как это делает сама Ярцева, приподнимаю подбородок и окидываю двор-колодец высокомерным взглядом, окончательно вжившись в роль владелицы стометровки с высоченными потолками.
И вдруг в одном из окон напротив, на первом этаже, появляется мужчина. Я довольно неплохо различаю силуэт и стопку листов в его руках, но от того, что происходит дальше, мои руки покрываются мурашками.
Мужчина приклеивает на окно лист за листом, на каждом из которых лишь одна буква. И вскоре складывает послание.
«Ищу помощницу».
– Алевтина Павловна! – взвизгиваю я нетипично высоким голосом. – Скорее! Посмотрите!
– Что там? – изумленно выкрикивает Алевтина Павловна.
– Вы не поверите! – интригую я, развернувшись в сторону комнаты. – Ну, скорее же!
Скорее – это не про нее. И дело даже не в возрасте, хотя, в прошлом году эта дама разменяла девятый десяток. Она бы не ускорила шаг, будь ей столько же, сколько и мне: слишком уж тяжело достоинство, которое она взвалила на свои хрупкие плечи еще в молодости.
Я смиренно дожидаюсь, когда все ее обтянутое красным бархатом величие окажется рядом, разворачиваюсь к окну, где появилось объявление, и хмурюсь.
– Что за чертовщина? – бурчу я.
– Что такое, дорогая? – негодует Алевтина Павловна.
– С глазами у меня, что ли, что-то? – продолжаю ворчать я, вглядываясь в окно, за которым видела мужчину.
– Да в чем дело?! – повышает голос Ярцева, начав раздражаться.
– Я стояла тут, как вы сказали, – поясняю я. – И на одном окне появилось объявление, требуется помощница. Но пока вы шли, оно пропало.
– Ничего не вижу, – недовольно пыхтит Ярцева. – Где мой лорнет? Принеси его! – требовательно произносит она.
– Лорнет вам не поможет, – горестно вздыхаю я. – Больше никаких балконов, – огорчаюсь я. – Издевательство какое-то…
Будто мне снова девять. Брат спрашивает, хочу ли я последнюю конфету, а когда я тяну руки, наивно поверив своему счастью, разворачивает ее и заталкивает в свой рот.
– Так это моя вина?! – возмущенно восклицает Алевтина Павловна мне в спину, а я морщусь и заверяю, развернувшись к ней с улыбкой:
– Конечно, нет. – Ярцева оскорбленно поджимает губы, и вокруг них собираются старческие морщины, напоминая… ну, в общем, то, что у людей помоложе сильно ниже лица и с обратной стороны тела. – Наверное, мне просто померещилось.
– Какая глупость, – пренебрежительно фыркает она. – Я бы могла в это поверить, если бы померещилось мне. Мой лорнет, Катерина! И поживее, – требовательно добавляет она.
– Бегу, Алевтина Павловна, – кисло отзываюсь я и иду прямиком к креслу, в котором она обычно читает. Беру со стоящего рядом столика необычайно красивый складной лорнет, который ей подарил, как она уверяет, какой-то жутко влиятельный ухажер, и возвращаюсь на балкон. – Держите.
Ярцева довольно долго разглядывает окна первого этажа, хищно сощурив ярко накрашенные, будто для выступления на сцене, глаза, и в конечном итоге заключает:
– Ничего не вижу.
– Дочитаю объявления в газете, – угрюмо отвечаю я и возвращаюсь в гостиную.
– В этих газетах ничего путного не печатают, – отмахивается от услышанного Ярцева, а я едва не прыскаю.
Вообще-то, именно так мы с ней и познакомились. Я вернулась в город с одним небольшим чемоданом, полном разбитых надежд, без телефона и средств к существованию. Сидела на вокзале, пока какая-то женщина не оставила на лавке газету, заторопившись на поезд. Ну, как сказать оставила. Встала с нее. Но, к тому моменту чувство безысходности захлестнуло меня с головой, и, отбросив брезгливость, я начала штудировать объявления, одним из которых и было от Ярцевой.
Уже на следующий день я стала ее помощницей по хозяйству с проживанием. В первую неделю работу, за которую еще и платят, я даже не искала: четырехкомнатная квартира была основательно запущена и нуждалась в генеральной уборке. Затем я довольно легко устроилась официанткой в ресторан, но три дня назад меня уволили из-за скандала с гостем.
Так что, в рестораны и кафе я больше ни ногой, даже той, кости в которой только-только срослись, и выбор у меня – либо встать за прилавок, либо сесть за кассу. Но Ярцева предлагает третий.