— Но ты улыбнулся ей сначала. Ты позволил ей прикоснуться. Ты не оттолкнул мгновенно.

Молчание. Долгое.

— Лида… я не хотел ее обижать публично. Она бывшая, но мы расстались нормально. Я просто отодвинул ее и сказал «не надо». Все.

— А если бы я не видела сторис? Ты бы рассказал?

Снова молчание.

— Не знаю. Не хотел, чтобы ты расстраивалась из-за ерунды.

Я всхлипнула.

— Для меня это не ерунда. Для меня это… это значит, что она все еще может прийти и обнять тебя. А я… я стою тут голая перед зеркалом и думаю, что если бы я была как она: худой, подтянутой, без живота, ты бы никогда не смотрел в ее сторону.

— Лида, прекрати. Ты знаешь, что я люблю тебя именно такую.

— Знаю? — голос сорвался. — Я знаю, когда ты внутри меня. Когда ты кончаешь в меня. Когда я говорю «не вынимай». Но когда ты в зале, а она рядом… я вижу, как она подходит, как она смеется, как она трогает тебя. И я думаю: «А вдруг он соскучился по нормальной фигуре? По той, с которой не стыдно показаться на людях?»

Он молчит. Я слышу, как он тяжело дышит.

— Лида… я сейчас приеду. Давай поговорим. Не по телефону.

— Не надо. Я не хочу тебя видеть сейчас. Я хочу… я хочу побыть одна.

Сбросила. Выключила телефон. Села на пол в коридоре, обхватила колени руками. Слезы текли без остановки.

Я вспоминала каждую ночь. Как он брал мою грудь в ладони, как будто это самое ценное, что у него есть. Как он целовал, как он входил в меня в попку и рычал от удовольствия. Как он кончал мне в рот и смотрел в глаза с такой нежностью…

Но теперь я вижу ее руку на его груди. И все рушится.

Встала, пошла в ванную, включила душ. Горячая вода обжигала кожу. Я стояла под струей, плакала, терла тело мочалкой сильно, до красноты, как будто могла стереть лишние килограммы. Как будто если я стану, он не посмотрит на нее.

Знаю, что это глупо. Знаю, что он оттолкнул ее. Знаю, что он наверно действительно любит меня. Но внутри все равно болит. Болит так сильно, что хочется выть.

Вышла из душа, завернулась в полотенце. Посмотрела на себя в зеркало: глаза красные, лицо опухшее. Грудь все такая же тяжелая. Живот все такой же мягкий.

И я подумала: «А вдруг он врет? Вдруг ему просто нравится новизна? Вдруг через месяц-два он устанет от моей мягкости и вспомнит, как удобно обнимать худую девушку одной рукой?»

Легла на кровать. Свернулась калачиком. Плакала тихо, без всхлипов. Просто текли слезы. Телефон был отключен. А я лежала и думала: «Может, лучше уйти сейчас? Пока не поздно. Пока я еще могу собрать себя по кусочкам».

Но сердце кричало другое.

'Я люблю его. Я люблю, когда он смотрит на меня, как будто я — все, что ему нужно. Но сейчас я не верю. И это больнее всего.

Я не ушла. Сидела в темноте на кухне, обхватив чашку остывшего чая, и ждала. Телефон включила, но я не отвечала на звонки Вадима. Просто выключила звук и смотрела, как экран вспыхивает снова и снова.

Внутри все болело: страх, что он правду не скажет, ревность, которая жгла горло, и усталость от самой себя, от этих вечных сомнений, от зеркала, от мыслей «а вдруг я недостаточно хороша».

Дверь открылась около десяти вечера. Вадим вошел тихо, не включая свет в коридоре. Я услышала, как он снимает кроссовки, как ставит сумку. Потом его тяжелые, усталые шаги. Он появился в дверном проеме кухни, увидел меня в полумраке и замер.

— Лида… — голос хриплый. — Ты не ушла.

Подняла глаза. Он выглядел измотанным: волосы влажные после тренировки, майка прилипла к телу, под глазами тени.

— Я хотела, — сказала тихо. — Но не смогла. Хотела услышать правду. Из твоих уст.

Он подошел, опустился на колени передо мной, прямо на кафельный пол. Взял мои руки в свои, большие, теплые.

— Между мной и Алиной ничего нет. Никогда не было после того, как мы расстались. Она пришла в зал специально, хотела проверить, сломаюсь ли я, вернусь ли. Я не сломался. Я ее оттолкнул. Сказал, что у меня есть ты. И что ты — единственная, кого я хочу. Кого я не могу отпустить.

Я молчала. Слезы уже стояли в глазах.

— Я не улыбнулся ей «по-старому». Я улыбнулся из вежливости, это рефлекс, привычка не грубить бывшим. Но внутри я думал только о тебе. О том, как ты сидишь дома и плачешь из-за меня. И мне было тошно от себя.

Он поднес мои ладони к губам, поцеловал каждую.

— Я купил кое-что по дороге, еще утром. Хотел показать тебе, что ты единственная девушка, которую я безумно хочу. Что я думаю о тебе каждую секунду. Даже когда злюсь.

Он достал из кармана маленький пакет. Вынул черную бархатную коробочку. Открыл. Внутри — анальная пробка. Небольшая, металлическая, с блестящим камнем на конце.