Потом я разозлилась уже по-настоящему и бросила в чемодан ярко-синий купальник, который купила две недели назад и ни разу не примерила перед зеркалом.

— Всё. Еду как есть, — сказала я вслух.

В аэропорту я была вовремя, что для меня уже считалось маленьким подвигом. У стойки регистрации стояла семья с двумя детьми, впереди спорила молодая пара, кто понесёт ручную кладь, а я держала паспорт и чувствовала себя немного лишней на этом празднике чужих маршрутов.

Когда в самолёте стюардесса тихо предложила мне удлинитель для ремня, у меня на секунду полыхнуло лицо. Она сделала это спокойно, без жалости и лишней деликатности, и я была ей за это благодарна. Самое обидное — не сама ситуация. Самое обидное, что ты всё равно внутренне сжимаешься, хотя давно взрослая женщина и давно никому ничего не должна.

Полёт прошёл ровно. Я даже умудрилась немного поспать, а когда открыла глаза, за иллюминатором уже тянулась чужая береговая линия, яркая и неровная, как картинка на открытке.

В Греции меня накрыло сразу. Свет, шум, чужая речь, быстрые люди, белые стены, такси, таблички. Я достала телефон, проверила бронь, нашла в сообщениях письмо от отеля про трансфер, и тут ко мне подошёл высокий смуглый мужчина в тёмном костюме.

— Мисс Крылова? — спросил он по-английски.

— Да.

Он тут же взял мой чемодан и кивнул в сторону выхода.

— Машина ждёт.

Я удивилась. По условиям тура никакого личного трансфера у меня не было, но после бессонной недели решила, что, видимо, отель сделал подарок. Ошибку я поняла не сразу. Сначала был чёрный автомобиль с прохладным салоном. Потом дорога вдоль моря. Потом ворота. Потом дом. Даже не дом — вилла. Белый камень, стекло, терраса, бассейн, о котором мне страшно было даже думать в своих синих купальных трусах.

— Простите, — начала я, выходя из машины. — Кажется, здесь какое-то недоразумение. У меня обычный отель.

Водитель уже открыл передо мной дверь и сказал с невозмутимым лицом:

— С вами поговорят.

Меня провели в просторный холл. Пол холодил ступни через тонкую подошву кроссовок. Я успела заметить лестницу, высокие окна и мужчину, который спускался сверху так, будто весь этот дом подчинялся одному движению его плеч.

Он был высокий, крупный, в белой рубашке с расстёгнутым воротом, с жёстким лицом и короткой тёмной стрижкой, в которой уже пробивалась седина. Не молодой мальчик, а взрослый, хмурый мужчина, привыкший, что его слушают с первого раза. Он остановился напротив меня, окинул взглядом с головы до ног и сказал на хорошем русском:

— Я просил заменить на другую. Ту что постройнее.

Я даже рот приоткрыла.

— Что?

Он перевёл взгляд на водителя, потом снова на меня.

— Ладно. Раз уж агентство решило пошутить, будем разбираться утром. Сегодня вы остаетесь здесь. Моё имя — Алексис Дамирос. В моём доме свои правила. Истерики я не терплю. Всё делаете молча и с огоньком.

Только в этот момент до меня дошло, что никто не перепутал отель. Перепутали меня.

И, судя по лицу этого невозможного грека, приняли за девушку, которую сюда вообще-то вызывали не для разговоров.

Глава 2

Глава 2

Я смотрела на Алексиса Дамироса и не понимала, что бесило меня сильнее: его тон или то, как спокойно он произнёс эту гадость.

Я просил прислать другую.

Будто я не человек с чемоданом и затёкшей спиной после перелёта, а неудачная доставка.

— Простите, что не оправдала ожиданий, — сказала я. — В следующий раз, когда меня будут похищать из аэропорта, постараюсь заранее уточнить требования по росту, весу и характеру.

У водителя дрогнуло лицо. Кажется, он сдержал смешок.

Алексис перевёл на него взгляд, и смешок умер на месте.

— Как вас зовут? — спросил он уже меня.

— Вера. И я приехала в отпуск, а не… куда вы там меня определили.

— Вы приехали по вызову.

— Я приехала по путёвке.

— Ко мне не приезжают по путёвке.

— Поздравляю. А я приехала.

Он подошёл ближе. Очень близко. От него не пахло ничем резким, но вместе с ним пришло ощущение тяжёлой мужской силы, от которой нормальные женщины, наверное, делают шаг назад. А я после последних месяцев слишком устала быть нормальной.

Я тоже не отступила.

— Паспорт, — коротко сказал он.

— Что?

— Дайте паспорт.

— С чего бы?

— С того, что вы находитесь в моём доме.

— А я сюда рвалась?

Он смотрел на меня сверху вниз холодно, без суеты, без крика. Так, наверное, смотрят люди, которые привыкли решать вопросы деньгами, властью или одним звонком.

— Либо вы показываете документы сейчас, либо я вызываю охрану и мы разговариваем иначе. В полиции.

— А как ещё можно разговаривать с женщиной, которую привезли не туда? С составлением акта?