Отчим. Ближе, чем можно
Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.
Пролог
Пролог
— Ну давай же… Ну…
Я смотрела на экран смартфона и молилась фиг знает, кому.
Просто, наверно, в пространство свои мысли направляла.
Веля говорила, что, если правильно сформулировать, то вселенная все тебе даст. Она на каком-то тренинге была, научилась. Правда, по ней не сказать, чтоб срабатывало, но попробовать-то стоит?
Пусть он ответит. Пусть ответит.
Ответь, ответь, ответь, блин!
Когда экран загорелся, показывая, что пришло сообщение, я глазам не поверила.
Реально, работает! А чего у Вели не получилось-то?
«Ты где вообще?»
«Я не в городе. Проблемы. Еще недели на две»
Карандашик пишет, пишет, пишет… Стирает, пишет…
Блин!
Напиши, что ты меня ждешь! Напиши, что любишь!
«Ладно, до связи»
Ох…
Наверно, запрос во вселенную работает выборочно…
Я расстроенно смотрела на экран, придумывая, что бы еще такое написать, как удержать самого популярного парня универа рядом с собой. Как сделать так, чтоб он за время моего отсутствия не свалил куда-нибудь с кем-нибудь?
Никак.
Вообще никак…
Моя жизнь, и без того стремительно летевшая в задницу, на глазах прямо делалась совсем уже беспросветной.
И, словно мало мне было напряга, темноту спальни разрезало тонкое тихое мяукание.
Ч-черт…
Ну почему ему не спится-то? Сытый же, только час назад уснул!
Я притихла, снова посылая запрос вселенной. В этот раз на то, чтоб пронесло.
Но мяуканье набирало обороты, и я с огорчением поняла, что нихрена не работает эта фигня про запросы.
Глянула еще раз на телефон.
И пошла на все усиливающийся звук.
Мишка орал уже в полную силу, когда я подошла.
— Ну, и чего ты орешь? — спросила я, параллельно проверяя памперс. — Сухой. Сытый. Соску потерял?
Нашла соску, попыталась заткнуть беззубый рот.
Нифига.
— Блин…
Пришлось брать на руки.
Крик мгновенно утих.
Я так удивилась, что в первый момент решила, будто это не он замолчал, а я оглохла.
Покачала неуверенно, посмотрела в красное злое лицо.
— И чего? Тебе на руки надо было? Охренеть, ты наглый…
Попыталась положить обратно, Мишка опять заорал. Да так сразу оглушительно, что я перепугалась и снова прижала его к груди.
Начала ходить по комнате, качать его, что-то бормотать недовольно. Ему все равно пофиг, что говорят, главное, чтоб звуки какие-то издавались… А мне было злобно и сонно одновременно.
И рукам уже тяжело.
Мишка четыре с половиной кило весил, когда родился, а сейчас еще и прибавляет, не знаю, на сколько. Но все равно тяжко его таскать. И вообще, почему я должна это делать?
Пусть его папаша таскает, блин!
Стоило помянуть черта, он и явился.
Открылась дверь, на пороге возник здоровенный бородатый мужик в татуировках, страшный до офигения.
Верней, он не то, чтоб страшным был, не чудовище, конечно, но такой… Пугающий.
Особенно, ночью.
Особенно, полуголый.
Клянусь, если б не обстоятельства, я бы с таким по одной улице не пошла бы! Жу-у-уть…
И смотрел еще так, что сердце сбоило.
— Чего он орет? — пробасил он, кивнув на Мишку, озадаченно уставившегося на новый для себя объект.
Не знаю, чего он там видел, конечно, в интернете писали, что месячные младенцы нифига не видят еще, но Мишка явно что-то различал.
— Не знаю, — раздраженно ответила я, подходя ближе к мужику, — сам спроси!
Я попыталась решить проблему, то есть, скинуть мелкого на другие руки, но бесполезно, конечно.
Во-первых, гребанный папаша тут же отгородился от меня, сложив здоровенные ручищи на груди и усмехнулся, рассматривая со своих двух метров роста нас с Мишкой.
А во-вторых, мелкий, почуяв, что от него хотят избавиться, тут же включил сирену.
Блин…
Я принялась его неистово качать, и Мишка испуганно затих.
— Ты его так растрясешь, — сумничал горе-папаша.
— Такой умный, сам попробуй.
— Ты что-то слишком разговорчивая, коза.
Он неожиданно протянул лапу и прихватил меня за подбородок, подтягивая к себе.
Я испуганно подчинилась, запрокидывая голову.
Он смотрел на меня сверху вниз, и глаза его были жуткими. Черными, вообще непонятными.
— На мать не похожа, — повторил он фразу, с которой началось наше знакомство.