Рода вернулась через несколько минут с крошечной индианкой на хвосте. Женщина, похожая на тролля и завёрнутая в непрозрачный дождевик, начала тарабарить, как только подошла к машине, тон её голоса безусловно обвинительный. Её тёмные, мышиные глаза метались от постояльца к постояльцу, пока наконец не остановились на Дэвиде Грэхеме. Она начала выкрикивать на него непонятицу.

«Боже, — подумал он, — пристрелите меня уже».

— Я вызвала копов, Дэвид, — сказала Рода. Её зубы стучали, а лицо было белым, как непропечённый хлеб.

— Копов, — сказал мужчина, стоявший под навесом бара. Это был бармен. Всё это чёртово дело превратилось в уличную вечеринку. — Вы про шерифа Лондау. Что вы ему сказали, мэм?

Дрожа, Рода сказала: — Что в нашей машине сидит какой-то человек.

Бармен усмехнулся. — Я лучше сам ему перезвоню за вас, — сказал он. — Здесь маленький городок. Если только кого-то не убивают, Бобби Лондау расслабляется по полной. И, как вы можете представить, убийств у нас тут не так много.

— Что он имеет в виду — убийства, Дэвид? — сказала Рода у его локтя.

— Нам не нужен этот чёртов деревенский шериф, — сказал картёжник. Он теперь подался вперёд на носках, заглядывая прямо через лобовое стекло на незваного гостя. За ним стоял пианист из бара, небрежно докуривая сигарету. — Выглядит как болезненный сукин сын там внутри. Я говорю, надо отжать окно ломом и вытащить мерзавца наружу.

Несколько мужчин зааплодировали.

— Нет, — сказал Дэвид. — Ни в коем случае. Мы не будем разбивать мою машину. Подождём копов.

— Сделаем одно из окон, — продолжил картёжник, — просто чтобы кто-то мог залезть и достать его…

— Нет.

Картёжник пожал плечами, хотя выражение его лица говорило о личном недовольстве. Он всё ещё пожирал свою губу. — Как скажете, приятель.

— А что насчёт выкурить его? — предложил кто-то. Дэвид обернулся и увидел маленького, худого, как огородное чучело, человека в кепке «Флорида Марлинс», стоящего со скрещёнными костлявыми руками на груди. Дождь струился по обеим сторонам козырька кепки двумя водопадами.

— Выкурить его чем? — сказал картёжник.

Фанат «Марлинс» только покачал головой. — Не знаю. Если бы машина работала, можно было заглушить выхлопную трубу, заполнить машину выхлопными газами…

— Ну машина-то не работает, — сказал картёжник. Обращаясь к Дэвиду, он добавил: — Если только вы тоже не хотите отдать парню ключи. — Он хихикнул. — Может, повезёт, и он не уедет.

— Дэвид, — сказала Рода, практически прижимаясь к нему, — мне страшно.

Он быстро обнял её, потом так же быстро высвободился. Как кот, он начал обходить «Маверик» по кругу, тело его мучилось и хлестало холодным дождём. Около багажника он наклонился и осмотрел выхлопную трубу. Поскрёбывая подбородок одним пальцем, он наконец встал и засунул холодные руки глубоко в карманы. Он чувствовал воду в туфлях.

— Можно использовать другую машину, — предложил Дэвид. — Подогнать машину, поставить её задом к моей, может, соединить выхлопные трубы шлангом…

— Это бред. Никогда не сработает, — сказал картёжник. — Да и у кого вообще есть шланг?

— Просто была идея, — сказал Дэвид.

Качая головой, картёжник снова предложил вломиться в машину. Как и раньше, это предложение было хорошо принято среди ряда друзей картёжника, все они захлопали в ладоши и забормотали в согласии.

— Не дай им испортить машину, Дэвид, — сказала Рода, снова найдя путь к его боку.

Он уверил её, что никто не испортит его машину.

— Я люблю эту машину, — полу-прошептала она. Возможно, она говорила сама с собой. — Мы повидали столько мест на этой машине. Это чудесная, чудесная машина, и я люблю её.

Бармен вернулся, пересекая парковку, держа над головой газету. — Шериф едет, — сказал он, остановившись прямо перед решёткой «Маверика». Он заглянул в тёмный салон, как будто разглядывая рыбу в аквариуме. — Он пытался заставить меня объяснить ситуацию, что звучит чертовски нелепо. Думаю, он едет просто, чтобы взглянуть на это самому.

Повернувшись к бармену, парень в кепке «Марлинс» сказал: — Вы думаете, мы можем подогнать другую машину сзади и соединить выхлопные трубы к…

— Заткнись уже с этой хренотенью! — рявкнул картёжник. Его тон был достаточно убедительным, чтобы фанат «Марлинс» забыл свои слова посередине фразы.

— Вы все кучка чёртовых имбецилов, — заявил мужчина в майке и трусах, отказавшийся как одеваться, так и покидать свой дверной проём. — Жаль, у меня нет моей чёртовой видеокамеры.

Всё это происходило очень близко от Дэвида, но Дэвиду было неинтересно. Закончив свой круг вокруг машины, он снова остановился у двери водителя, колени слегка подогнуты, глаза превратились в щёлки, нос всего в двух дюймах от стекла. Он впивался взглядом в плоть незнакомца, который сидел всего на несколько коротких дюймов дальше… и всё же был так невозможно далеко и недостижим. За исключением борьбы с замком, незнакомец не двигался с тех пор, как Дэвид впервые заметил его в машине. Он оставался сидеть за рулём, его лицо — размытое пятно тени и света, его глаза — далёкие и остекленевшие, подбородок прижат к грудине. Кулак незнакомца оставался над кнопкой замка (хотя с изогнутым в замке ключом Дэвид не думал, что это сильно меняло дело), кожа его костяшек и пальцев — желтоватого, болезненного цвета. Его ногти были длинными и грязными, с грязью под ними. При ближайшем рассмотрении Дэвид мог разглядеть тонкие чёрные волоски, торчащие из его костяшек. Он мог различить гравированную решётку пор на коже мужчины, крупных, как ямочки на мяче для гольфа. Он мог разглядеть потёртую и грязную манжету рубашки мужчины, целый дюйм её, прежде чем она исчезала в рукаве твидового пиджака.