Шармай едва не впал в отчаяние. Он не знал, что на ферму, где так предусмотрительно была оставлена засада, явились двое в красноармейских гимнастерках. Увидев наведенные дула винтовок, бросили автоматы, подняли руки.

— Братцы! — закричал с надрывом один из них. — Не надо!.. Мы же с повинной...

Эти двое, Бастаубаев и Калиев, заявили, что входят в особый диверсионно-террористический отряд, состоящий из четырнадцати человек. Отряд доставлен в Прикаспийскую степь двумя рейсами специального самолета, вооружен автоматами, гранатами и пулеметами. Часть снаряжения закопана на базе в урочище Саркаска. На вопрос: кто командует отрядом? — последовал ответ:

— Обер-лейтенант немецкой армии Алихан Агаев!

Чекистам тогда, на ферме, было недосуг выспрашивать подробности. Надо продолжать преследование банды, перекрыть пути возможного выхода на Ташкентскую железнодорожную магистраль, отыскать базу в Саркаска, установить там засаду.

Пока они занимаются этими срочными делами, вернемся несколько назад и попытаемся осветить отдельные, весьма колоритные детали биографии агента гитлеровской секретной службы Алихана Агаева, по кличке Иранов. Заметим, что рассказ этот будет основан не только на протоколах допросов схваченных диверсантов, но и на записях дневника самого Агаева, который оказался в распоряжении советской контрразведки.

В ноябре 1941 года в боях на ближних подступах к Москве на сторону немцев перебежал командир кавалерийского взвода Агаев. (В действительности он носил иную фамилию, но для удобства изложения будем придерживаться имени, под которым этот предатель был известен в кругу нацистских шпионов и диверсантов.)

Перебежчика, минуя прифронтовые лагеря для военнопленных, направили в южногерманский город Пассау. Отсюда Агаев обращается с письмами к верховному командованию вермахта, клятвенно уверяя в преданности «великому фюреру германского народа» и предлагая свои услуги в качестве вербовщика наемников для фашистской армии. Вот строки из дневника: «Находясь в Пассау, 17 февраля впервые написал письмо в Берлин, где выдвинул вопрос об организации отряда казахских джигитов и взятии этого вопроса в свои руки».

Письма долго остаются без ответа. Но в мае 1942 года Агаева неожиданно везут в Берлин. Его принимает узкогрудый немецкий полковник с мелкими невыразительными чертами лица. Они еще не раз будут встречаться, но, аккуратно занося в дневник свои впечатления об этих встречах, Агаев ни разу не назовет фамилию полковника. Он будет фигурировать в его записях как «шеф», «маленький полковник», «представитель верховного командования».

Кто же был сей загадочный офицер? Не так уж сложно ответить на этот вопрос, если вспомнить, что именно весной 1942 года в генштабе вермахта произошли некоторые изменения и в кресле начальника отдела «Иностранные армии Востока» оказался Рейнгард Гелен, произведенный авансом в счет его будущих заслуг в чин полковника.

Как известно, первым наставником Гелена на новом поприще был шеф абвера адмирал Канарис. Гелен оказался из числа тех способных и чрезмерно честолюбивых учеников, которые стремятся заткнуть за пояс своих учителей. Лукавому сухопутному адмиралу, пожалуй, и в голову не могло прийти, что невзрачный полковник, сын почтенного бюргера из Бреслау, мечтавший в юности о скромной карьере профессора физики, далеко оставит его позади в размахе подрывной работы, в применении ее самых изощренных и коварных методов.

На первых порах Канарис довольно энергично помог вновь испеченному разведчику. Он предложил Гелену взять под непосредственное руководство большую часть восточного отдела абвера и одновременно рекомендовал молодому коллеге поручить разведывательным отделам соединений вермахта ведение агентурной разведки. На Гелена стал работать мощный штаб связи «Валли», располагавшийся в Восточной Пруссии, вблизи от ставки Гитлера. Под шифром «Валли» маскировалось центральное оперативное управление абвера на Восточном фронте.

Рейнгарду Гелену новая служба пришлась по душе. Обладая аналитическим складом ума, он быстро разобрался в хитросплетениях агентурных сетей и внес в работу отдела скрупулезную педантичность и элементы новизны, которых так не хватало его предшественнику, лишенному воображения полковнику Кинцелю. Под руководством Гелена отдел генштаба «Иностранные армии Востока» превратился в шпионско-диверсионный спрут, протянувший щупальца далеко за передовые линии фронта. Свои действия Гелен не забывал согласовывать с главным управлением имперской безопасности Гиммлера, где он пользовался исключительным доверием.

С тех времен сохранилась фотография, запечатлевшая Гелена в кругу подручных на территории одного из лагерей для военнопленных. Сюда он частенько наведывался не только в поисках материала для агентурной вербовки. В 1963 году в ГДР были опубликованы документы фашистского министерства иностранных дел. Из документов явствовало, что Гелен и его заместитель майор Вирт входили в состав особого штаба СД, который занимался допросами и организацией расстрелов советских военнопленных.

Касаясь этого периода деятельности начальника отдела «Иностранные армии Востока», известный немецкий публицист Юлиус Мадер пишет: «Гелен и его подручные собрали вокруг себя ренегатов, изменников родины и белогвардейцев. Для германской армии Гелен набрал немало уголовников, выпущенных нацистами из тюрем, расположенных на территории временно оккупированных стран. Он завербовал предателя Власова, ставшего агентом германской тайной службы. Из отбросов человеческого общества Гелен сформировал фашистские части не немецкой национальности и создал для их подготовки специальные учебные лагеря».