Под завесой страха
Страшная исповедь Самии Шарифф, которая много лет страдала от жестокости и несправедливых обвинений, но нашла в себе силы бороться и никогда не теряла надежду стать свободной.
Samia Shariff
Voile de la peur
Перевела с французского Злата Линник
Художник Ирина Бабушкина
Дизайнер обложки Александр Андрейчук
Настоящее издание выходит при содействии SAS Lester Literary Agency & Associates
Эта книга является автобиографической. Однако в целях конфиденциальности большинство из упомянутых в ней имен, а также некоторые подробности, которые позволили бы опознать описанных лиц, были изменены.
Посвящается моим детям
Посвящается всем женщинам, которые пребывают в молчании, мечтая когда-нибудь из него выбраться
Правосудие — это право самого слабого.
Глава I. Детство
Сколько себя помню, я постоянно слышала, как мать к месту и не к месту повторяла:
— Чем я прогневала Всевышнего, что он наказал меня дочерью?
Эти слова давно стали ее излюбленной жалобой. Слышать их было больно. Я родилась девочкой, но не выбирала этого и ничего не могла изменить. Сегодня же злобное материнское сетование кажется мне всего лишь далеким шепотом, и я рада, что освободилась от его разрушительной власти.
Да, мне суждено было быть ребенком женского пола в семье мусульман, к тому же алжирцев; это определило мою судьбу с первых же мгновений жизни. Потребовалось много времени и сил, чтобы доказать, что я — личность, и отстоять свою свободу. Но теперь я горжусь той женщиной, которой стала!
В самом нежном возрасте я уже знала, что быть девочкой нежелательно, но причина этого оставалась мне неизвестной. Когда мне было около пяти лет, я попыталась это выяснить.
— Мама, почему ты меня не любишь?
— Ты еще осмеливаешься спрашивать! — Она бросила на меня презрительный взгляд. — Будто не знаешь, что матери предпочитают сыновей дочерям.
Мать пребывала в полной уверенности, что говорит нечто очевидное. Она велела мне сесть рядом, что бывало крайне редко: судя по всему, я должна была выслушать что-то очень важное.
— Видишь ли, Самия, матери не хотят иметь дочерей, потому что те приносят семье лишь бесчестье и стыд. Родители должны кормить их и следить, чтобы девочки вели себя достойно, до того дня, когда эту заботу возьмут на себя мужья. Дочери — постоянный источник забот.
Я была заинтригована той важностью, которую, по ее словам, все матери мира придают слову «бесчестье».
— А что такое бесчестье, мама?
— Тсс, не говори о плохом! В твоем возрасте нечего забивать себе этим голову; все, что от тебя требуется, — это слушать мать и вести себя как подобает. Придет время, и я тебе все объясню. А пока до самого дня своей свадьбы будь хорошей девочкой!
— Моей свадьбы? Но я не хочу выходить замуж, мама! Я не хочу покидать вас. Мне надо вырасти и заботиться о тебе и папе, когда вы станете старыми.
— Нет, это невозможно. У нас уже есть четверо сыновей, а если Всевышнему будет угодно, родятся еще, — они и возьмут на себя заботу о нас. Ты — девочка, и поэтому твоим долгом станет заботиться о муже.
В мусульманских странах — что особенно заметно на примере моей семьи — появление на свет сына является благословением, а вот рождение дочери — наоборот, проклятием. Мусульманка не знает, что такое самостоятельность. Всю жизнь за нее отвечает мужчина. Сначала она зависит от своего отца, затем от мужа. А значит, для своих родителей она всего лишь обуза. Эта точка зрения передается из поколения в поколение, и в конце концов маленькая мусульманка сама начинает воспринимать себя как божье наказание. Итак, я была проклятием семьи, а по возрасту занимала место ровно посредине — между двумя старшими и двумя младшими братьями.
Мои родители были эмигрантами из Алжира, перебравшимися во Францию в конце пятидесятых годов двадцатого века. Они обосновались в достаточно благополучном пригороде Парижа, где я появилась на свет и провела первые годы жизни. Мой отец — богатый фабрикант — сделал себе состояние на производстве тканей; также в сферу его деловых интересов входил ресторанный бизнес.
У меня имелась единственная подруга. Амина, как и я, дочь алжирских эмигрантов, но из бедной семьи. Ее отец работал уборщиком. Моя мать приходила в ужас оттого что я хожу к этой девочке, так как считала их семью недостойной нашего общественного положения. Уже в шестилетием возрасте я считала, что Амине повезло в жизни больше, чем мне: несмотря на бедность, родители окружали ее любовью и вниманием.
Однажды во время игры в куклы Амина затеяла бурный спор о значимости наших имен.
— Мое имя намного красивее твоего! — воскликнула она.
— Нет, мое красивее! — тотчас возразила я.
На самом деле свое имя я не любила: оно казалось мне старомодным и тяжеловесным. Но признаваться в этом я поостереглась, так как не хотела уступать победу.
— Мое красивее. Мама выбрала его потому, что так зовут ее лучшую подругу, которая живет в Тунисе. Мама хотела, чтобы я стала такой же красивой и умной, как та тетенька. Так и случилось, мама мне сама об этом сказала, — с торжествующим видом продолжила Амина.