Глава 1
За несколько часов до этого
Кайд
Сжимая в объятиях хрупкое тело Мины, слушая ее тихое дыхание, чувствуя едва уловимый запах, не могу поверить в то, что это происходит на самом деле.
Раз за разом пытаюсь уснуть, но тут же распахиваю глаза, чтобы убедиться, что она рядом и это не плод моей фантазии. Сколько пройдет времени прежде чем я поверю? Прежде чем осознаю, что не сошел с ума?
Смотрю на умиротворенное личико в ореоле темных волос на моей подушке и никак не могу оторвать взгляд. Отвожу упавшую на щеку прядь, наклоняюсь и прижимаюсь к мягким губам. Мина беспокойно шевелится и я, боясь ее разбудить, отстраняюсь. Чем дольше я смотрю, тем сильнее замечаю ее сходство с ней из предыдущего воплощения. Ее не было так долго, что я забыл, как она выглядит, но сейчас, глядя на Мину, вспоминаю. Если бы срок ожидания не затянулся, я бы сразу ее узнал. Она не была копией и даже не похожа внешне, но жесты, мимика, улыбка выдают ее с головой.
Оглядываясь назад, осознаю, что с самого начала, с первой минуты, когда ее увидел, не мог оставаться равнодушным. Но этот шрам — провожу пальцем по тонкой полоске — отвлекал, скрывал ее лицо словно под маской, делая его еще более неузнаваемым.
Я хотел уже обнять Мину покрепче и все же постараться заснуть, когда ощутил призыв Макса. В этот раз он не был настойчивым, значит ничего срочного, но второй раз за сутки — это явно не к добру.
Аккуратно выбрался из кровати, бросил еще один взгляд на Мину, стараясь отпечатать эту картину в памяти и, захватив халат, переношусь к другу, на ходу засовывая руки в рукава.
— Постыдился бы, — ворчит Елена, стоя на том самом месте, откуда только сегодня днем мы вливали силу в разлом.
— Можно подумать, ты меня без одежды не видела, — скептически загибаю бровь, завязывая пояс.
На этот раз и Макс и я сам гораздо лучше позаботились о защите и ткань осталась целой.
— Да, честно говоря, не видела так давно, что уже и забыла, — бубнит задумчиво.
В то время когда мы могли оборачиваться, одежда часто становилась проблемой, потому и смущаться наготы смысла не было. Так было раньше. Но с тех пор прошло слишком много времени.
— Совсем очеловечились, — подводит черту под беседой Аникей. — Так что мы тут делаем? Вроде все тихо.
— Внизу что-то происходит. Не знаю, что именно, но маяки сигналят уже пол ночи. Я дежурю тут, но пока ничего не изменилось.
— Мы слишком давно не спускались, — высказывает Калеб общую мысль.
Наши ящеры исчезли три сотни лет назад — именно столько понадобилось времени, чтобы поддерживающая их существование магия Мины истощилась.
— За это время часть маяков могли выйти из строя, — закусив губу, Индира обеспокоенно заглядывает в пропасть.
Спуститься вниз без крыльев представляет собой непростую задачу, а потому, пока работали маяки, необходимости в этом не было.
— И что будем делать? — спрашивает Сеира, беря Аникея под руку.
Наши резервы, чтобы проявить смекалку и спуститься с помощью воздушных подушек, опустошены, а оборачиваться никто из нас еще не может. Кроме меня, возможно.
Поморщившись от еще не существующей, но уже неминуемой боли, я все же предлагаю:
— Я провел рядом с Миной достаточно много времени. Могу обернуться.
— И ничего не «достаточно», — возмущается Елена, — ты знаешь ее меньше недели!
— Есть другие предложения? — снова приподнимаю бровь. Елена хмурится, но возразить, понятное дело, не может. Задираю голову, смотрю наверх и решаю переместиться туда, пока остальные не подключились к торгам и уговорам: — Мне нужно больше места. Скоро буду.
В следующее мгновение осознаю себя стоящим на краю разлома.
Еще несколько дней, и я смог бы обернуться без боли.
Как же не вовремя это все.
Снимаю и отбрасываю халат в сторону.
Проблема заключается еще и в том, что оборот требуется остановить до того, как я вырасту до размеров университета. Иначе я попросту не помещусь в разлом и толку от меня будет меньше, чем сейчас.
Прикрываю глаза, делаю несколько частых вдохов разгоняя кровь.
Распространяя по венам силу, а вместе с ней и агонию раннего оборота, не сдерживаюсь и падаю на колени, вонзая пальцы в мягкую землю. Зажмуриваю глаза и стискиваю зубы в попытке сдержать стон.
И снова как тогда в лесу, тело будто наизнанку выворачивает, вместо крови прямо в сердце течет жидкий огонь. Спину выгибает дугой и острые гребни режут кожу, прорастая из позвонков. Связки и суставы растягиваются, мышцы словно скручиваются в узел. Из горла слышится хриплое дыхание, и я встряхиваю головой, прогоняя застлавшую глаза мутную пелену. До скрежета стискиваю зубы, отчего клыки протыкают нижнюю губу, но я этого почти не замечаю. Когда уже готов взвыть от раздиравшей тело на части трансформации, ночь вокруг меня перестает быть темной.