Последний Паладин. Том 17

  Я был могущественным Паладином Тьмы, матери всех Стихий. Единственным в своем роде.
Одни люди называли меня избранным, пророчили мне спасение мира, другие же твердили, что я стану причиной его погибели.
Кто из них был прав, разобраться я так и не успел.
Общество помогло заговорщикам избавиться от меня, заперев в смертельной ловушке Стихии Времени.
Только вот, спустя год, я смог оттуда выбраться и… стоп, как это прошло 700 лет?

Темноволосая девушка в черном костюме скользила по теням. Серый мир. Серые люди. Серые разговоры. Девушка уже давно привыкла отсекать все лишнее и делала это на автомате.

Этих делаем громче. Этих тише. Этих игнорируем. Здесь прислушиваемся.

Весь мир ползунки и черно-белые картинки. Кто-то скажет, что это уныло, скучно, мрачно.

Но только не Лиса. Она искренне любила Тень. Любила всей душой. Только в Тенях она могла быть собой. Только в тенях она могла настраивать саму реальность под себя. Ведь изнутри можно было не только регулировать звуки, но также самих людей.

Моргнула раз и теперь глаза не мозолят неодаренные. Моргнула два, пропали все мужчины. Моргнула три включился фильтр по возрасту, внешности, атрибутам.

Чем меньше фона вокруг, тем проще концентрироваться. Правда, чтобы поддерживать такое количество «фильтров», приходится уходить глубже в Тень, но Лиса уже привыкла. Но сколько бы она ни старалась, ее обычно крайне эффективные методы сейчас не работали.

Казалось бы, что сложного найти яркое розовое пятно внутри черно-белого мира? Лиса думала, что справится за час, максимум за два. Но в итоге не хватило даже суток.

Розовая сука как сквозь землю провалилась. И следы замела так, что даже Ищейка не может взять след и виновато опускает ушки.

Так бы и скиталась Лиса по западным землям без единой зацепки, если бы не звонок Маркуса. Он придал девушке вдохновения. Странный компас тоже с этим очень помог. Правда Лиса не сразу поняла, как им пользоваться.

Когда к ней вернулся ее верный хомяк Проглот, то у него в лапках ничего не оказалось. Лиса подумала, что ее питомец не справился и потерял компас по дороге, но все оказалось куда проще. Проглот предмет не потерял, а сожрал.

Причем наглухо. Вытащить его не удавалось, как Лиса ни пыталась. Единственным способом было вспороть брюхо хомяку, но девушка не могла так зверски поступить, поэтому нашла другое решение.

Стала использовать как компас… самого хомяка.

Кладешь на руку, и он крутится как белка в колесе. Забавно, и сам Проглот кайфует.

Поначалу он крутился так быстро, что понять направление было невозможно, но довольно быстро Лиса поняла, что на одном направлении скорость его «верчения» немножко, но снижается.

Опомниться Лиса не успела, как ее черно-белый мир окрасился преимущественно в белый, а сама она пересекала границы известных территорий Западного Королевства.

Снег был повсюду. Сплошной белой пеленой покрывал все вокруг, и, если бы не тени редких деревьев, Лиса бы уже повернула назад.

Хотя, кого она обманывает. Никуда бы она не повернула. Особенно когда компас окончательно перестал крутиться и стал показывать четкое направление.

На Север.

Пауза затянулась. Рихтер тяжело дышал и молчал. Люди наблюдали за Рихтером и молчали.

Напряжение в воздухе повисло такое, что его можно было потрогать. Лишь стихийной защитнице было наплевать. Оповестив всех о своем присутствии громогласным рыком, она опустила свою задницу на пороге внутреннего двора «Миротворца» и с интересом разглядывала оттуда многочисленных людей.

Никакой угрозы от величественного крылатого существа не исходило. Лишь любопытство и подавляющая уверенность.

— Что-то не так, господин Рихтер? — вновь заговорил я, глядя на впавшего в ступор русоволосого мужчину, — неужели вы не признали Стихийную Защитницу? Бросьте, вы же прекрасно знаете, что сам Император оставил ее защищать свою сокровищницу. Враждебна она только к посторонним. Если ваши слова про «Миротворец» правда, вам совершенно нечего бояться.

Произнес я это совершенно спокойно, и с интересом отслеживая истинным зрением реакцию Рихтера. А реакция была занимательной. Рихтер, очевидно, видел Стихийную Защитницу впервые, и понятия не имел, что она живет в «Миротворце». Хотя данные о том, что у Императора был фамильяр в виде львицы, всплывали во многих документах, и в том же Дворце даже висели картины Бориса III на фоне огненной львицы.

Однако Рихтер не испугался. Выдержал давление. Сохранил лицо. Лишь слегка вспотев, он шумно сглотнул ком в горле и расслабил галстук. После чего… сделал шаг вперед.

— Уверен? — спросил я шепотом, когда он поравнялся со мной.

Вместо ответа, Рихтер ухмыльнулся, скинул в сторону пиджак и сделал еще один шаг. В этот момент его энергетические каналы уже светились как новогодняя елка. И только сейчас, когда энергия Рихтера впервые заработала на максимум, я заметил в ней кое-что весьма крайне любопытное.